"Кавказ". Я нагулялся, Пышечка - Евгения Кец

— Постараюсь.

— И ешь больше. Ты худая.

— Я?! Худая?!

— Конечно. Кожа да кости. Надо откормить.

Руслан давится чаем.

— Мам, перестань.

— Что? Я будущая свекровь. Она всегда будет для меня худой. Даже если для тебя — в самый раз.

— Мам!!!

Опять смеёмся. И снова все.

И я понимаю — вот оно. Вот она — семья. Настоящая.

Не критика. Не «часики». Не «похудей».

Просто — любовь.

Уезжаем поздно.

У машины — тётя Зара обнимает меня. Крепко, по-матерински.

— Береги его, — шепчет. — Он хороший мальчик. Но дурак иногда.

— Знаю.

— И не слушай свою маму. Она неправа.

— Откуда вы...

— Руслан рассказал.

Смотрю на него. Он отводит глаза.

— Ты — красивая, — продолжает тётя Зара. — И моему сыну повезло.

— Спасибо.

— Не благодари. Просто приезжай ещё. Часто.

— Приеду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она улыбается. Машет рукой.

Едем домой. Молча. Но молчание — тёплое.

— Твоя мама — чудо, — говорю.

— Знаю.

— Она сказала, что я худая.

— Она всем так говорит. Даже папе.

— Она меня накормила.

— Она всех кормит. Это её способ любить.

— Мне нравится этот способ.

Он берёт мою руку. Сжимает.

— Мне тоже.

Едем. Рука в руке.

И я думаю — может, не всё так плохо. Может, семья — это не только кровь. Может, семью можно выбрать.

И я — выбираю.

ГЛАВА 13. ВСЁ ИЛИ НИЧЕГО

Руслан

Два месяца.

Два месяца я просыпаюсь рядом с ней. Два месяца засыпаю, обнимая её. Два месяца — счастлив.

Никогда не думал, что это возможно. Что я — балагур, шутник, «душа компании» — могу вот так. По-настоящему. Без масок, без игр.

Просто — любить.

Марьяна изменилась. Смеётся чаще. Огрызается реже. Иногда — позволяет себе быть слабой. Со мной.

Это — доверие. Самое ценное, что у нас есть.

Мама звонит каждый день. Спрашивает про Марьяну. Когда свадьба. Когда внуки.

— Мам, не торопи.

— Кто торопит? Я просто спрашиваю!

— Ты давишь.

— Я люблю! Это разное!

Может, и разное. Но результат — один.

Хотя... она права. Пора.

Суббота. Приют.

Гуляем с собаками. Марьяна с Бимом, я — с новенькой овчаркой. Люда назвала её Герда.

— Руслан, — Марьяна подходит. — Можно поговорить?

— Что случилось?

— Ничего. Просто... хочу сказать кое-что.

Садимся на лавочку. Собаки крутятся под ногами.

— Я думала, — говорит она. — Много думала.

— О чём?

— О нас. О том, что происходит.

Сердце ёкает. Неприятно.

— И?

— И хочу сказать — спасибо.

— За что?

— За всё. За то, что не сдался. За то, что ждал. За то, что... — она замолкает.

— Что?

— За то, что показал — бывает по-другому. Не как с Артёмом. Не как с Эдуардом. По-настоящему.

— Марьяна...

— Подожди. Дай договорить.

Молчу. Слушаю.

— Я всю жизнь думала — со мной что-то не так. Что я — слишком толстая, слишком злая, слишком... много думала. Мама говорила. Артём говорил. Эдуард — показывал.

— Они все — не правы.

— Может быть. Но я верила. Долго верила.

— А теперь?

— Теперь — не верю. Благодаря тебе.

Смотрит на меня. Глаза — мокрые, но счастливые.

— Ты показал, что меня можно любить. Такую, какая есть. Без условий. Без «если бы». Просто — любить.

— Потому что это правда.

— Знаю. Теперь — знаю.

Беру её руки. Сжимаю.

— Марьяна, — говорю. — Я тоже хочу кое-что сказать.

— Что?

— Выходи за меня.

Тишина.

Она смотрит на меня. Моргает.

— Что?

— Замуж. Выходи за меня замуж.

— Руслан...

— Я знаю, что рано. Знаю, что три месяца — это мало. Знаю, что надо кольцо, ресторан, всё такое. Но я не хочу ждать. Не хочу играть в эти игры.

— Какие игры?

— «Правильные». Год встречаться, потом полгода жить вместе, потом думать... Я не хочу думать. Хочу — быть. С тобой. По всем правилам.

Она молчит. Смотрит на меня.

— Ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда.

— Но...

— Что — но?

— Ты меня знаешь три месяца.

— И что?

— Это мало.

— Для чего?

— Для... — она замолкает.

— Для того чтобы понять, что я хочу провести с тобой жизнь? Нет. Не мало. Достаточно.

— Откуда ты знаешь?

— Знаю. Чувствую. Вижу.

— Что видишь?

— Тебя. И хочу видеть каждый день. До конца.

Слёзы текут по её щекам. Но она улыбается.

— Ты сумасшедший.

— Знаю.

— И упрямый.

— Это семейное.

— И я тебя люблю.

— Это — да?

— Это — да.

Целую её. Прямо там, на лавочке, посреди приюта. Собаки лают, Люда что-то кричит, мне — плевать.

Она сказала «да».

Моя.

Вечером — у мамы.

Приезжаем вместе. Захожу первым.

— Мам! Пап! Новости!

Мама выбегает из кухни. Руки в муке, фартук перекошен.

— Что?! Что случилось?!

— Мы женимся.

Тишина.

Потом — крик. Громкий, счастливый.

— А-а-а-а! Наконец-то!

Она бросается к Марьяне. Обнимает, душит, плачет. Я что-то не понял… разве не меня надо было обнимать первым?

— Доченька! Доченька моя!

— Тётя Зара, я не могу дышать...

— Плевать! Я счастлива!

Папа выходит из комнаты. Смотрит на нас.

— Что за шум?

— Они женятся! — мама всплёскивает руками. — Наш сын женится!

Папа смотрит на меня. Потом — на Марьяну. Потом — на меня снова.

— Молодец, — говорит. — Правильный выбор.

— Спасибо, пап.

— Когда свадьба?

— Не знаю. Только предложил.

— Как — предложил?! — мама хватается за сердце. — Без кольца?!

— Мам...

— Без ресторана?!

— Мам, я...

— Без моего плова?!

— При чём тут плов?!

— При всём! Нормальные люди делают предложение красиво! С пловом!

Марьяна смеётся. Громко, от души.

— Тётя Зара, — говорит она. — Мне не нужен плов. Мне нужен он.

— Но плов бы не помешал!

— Не помешал бы. Но главное — он.

Мама смотрит на неё. Потом — на меня.

— Хорошая девочка, — говорит. — Умная. Береги её.

— Буду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Ночью лежим в темноте. Рыжик спит в ногах.

— Руслан.

— М?

— Мне надо сказать маме.

— Хочешь — поеду с тобой.

— Нет. Это я должна сама.

— Уверена?

— Да.

Молчим.

Я понимаю, что она не обрадуется и, скорее всего, наговорит гадостей. Но сейчас меня это почти не беспокоит…

— Не знаю, — говорю, наконец. — Она — моя мама. Но она... сложная.

— Сложная — это мягко сказано.

— Я знаю. Но... она единственная. Другой не будет.

— Тогда попробуй. Поговори.

Прижимаюсь к Руслану, утыкаюсь носом в его плечо.

— Я тебя люблю.

— Я тебя тоже.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Он целует меня в макушку.

— Спи.

Утро. Еду к маме.

Одна. Без Руслана. Без поддержки. Это — мой разговор. Моё решение. Моя жизнь.

Она открывает дверь. Смотрит на меня. Захожу. Садимся на кухне. Как всегда.

— Чай? — спрашивает она.

— Нет, спасибо. Я ненадолго.

— Что случилось?