Герцогиня Эмили - Аурелия Шедоу

Я засучила рукава своего старого платья (оно уже окончательно перешло в разряд рабочей одежды) и начала. Первый час ушёл на вынос хлама. Я таскала сломанные доски, сгнившую упряжь, горы окаменелого навоза. Пыль вставала столбом, въедаясь в пот, стекавший по спине. Физическая работа, от которой болели непривычные мышцы, была на удивление терапевтичной. Она не оставляла времени на панику или тоску.

Потом — организация пространства. Я нашла относительно целый стол, отскребла его, притащила к стене под окном — это будет рабочая зона. Рядом на ящики — место для сырья. В угол, подальше от дерева, — место для будущего очага, который нужно будет сложить из кирпичей, валявшихся тут же. Я действовала методично, как когда-то расставляла мебель в новой квартире, выверяя эргономику.

К полудню помещение преобразилось. Оно всё ещё было бедным и грязным, но в нём появился порядок. Я стояла, опершись о стол, переводя дух, и чувствовала странную гордость. Это было первое пространство в этом мире, которое я организовала сама, под свои нужды. Моя крепость. Моя лаборатория.

И вот настал момент истины. На стол легли мешок с золой, вёдро с жиром (пахнущим не слишком аппетитно) и глиняные горшки. Рядом — драгоценная книга, открытая на нужной странице. Теория, почерпнутая из пыльных фолиантов, сейчас должна была столкнуться с практикой.

Я начала с щёлока. Просеивала золу через старое сито, отделяя крупные угольки. Потом, следуя указаниям, заливала её кипятком в большом горшке. Поднималось облако едкой пыли, от которой першило в горле и слезились глаза. Я отворачивалась, но руки действовали чётко. Алгоритм. Пока смесь настаивалась, я занялась жиром. Его нужно было растопить и очистить. Я развела небольшой костерок в сложенном очажке, повесила над ним горшок. Запах растопленного животного жира — тяжёлый, приземлённый — смешался с едкой пылью.Боже, во что я ввязалась , — мелькнула мысль, но я её отогнала.

Самым страшным был момент соединения. Нужно было вливать щёлок в жир тонкой струйкой, постоянно помешивая. Одна ошибка в пропорции или температуре — и всё придётся выбросить. Руки дрожали от напряжения. Я лила, помешивала деревянной лопаткой, сверялась с книгой, снова лила. Физика этого мира, к счастью, не отличалась от моей. Процесс шёл. Масса в горшке менялась, мутнела, густела. И тут, после долгих минут монотонного движения, произошло чудо. Смесь вдруг начала светлеть, превращаться в однородную, плотную, матовую пасту. Она больше не расслаивалась! Эмульсия.

Я перестала мешать, наблюдая, как она медленно остывает. Усталость навалилась вся разом, но её перекрывало дикое, ликующее чувство. У меня получилось! Я только что провела успешный химический эксперимент в средневековом замке! Это был не магический триумф, а торжество знания. Прикладного, добытого из книг и воплощённого руками.

Но этого было мало. Мыло работало, но пахло дымом и салом. Нужен был финальный штрих. И для этого мне нужно было на кухню.

Я умылась ледяной водой из колодца, с трудом отскребла с рук самые явные следы сажи и отправилась в замок. Было уже под вечер, кухня жила своей жизнью в ожидании ужина.

Марфа, красная от жара, командовала у печи. Увидев меня, она на мгновение замерла, но в её взгляде уже не было прежней паники, скорее — усталое любопытство.

— Герцогиня, вам что-то нужно? Ужин скоро…

— Нет-нет, Марфа, всё в порядке, — поспешила я её успокоить, останавливаясь на почтительном расстоянии от её царства. — Я к вам за советом. Вы знаете, толк в травах, я видела ваши запасы.

Она настороженно кивнула, вытирая руки о фартук.

— Так мне для одного дела… нужно перебить запах дыма и жира. Что-то свежее, но не слишком цветочное. Как думаете, мята подойдёт? Или, может, чабрец?

Вопрос, заданный как коллеге, сработал. Настороженность в её глазах сменилась профессиональным интересом.

— Мята… она резковата. Если жирный дух, она может с ним не справиться, только смешается. Чабрец — да, крепкий, мужественный запах. Но если хотите благороднее… — она задумалась, потом махнула рукой. — Идите сюда, посмотрите сами.

Она провела меня в небольшую кладовку рядом с кухней. Полки здесь ломились от пучков сушёных трав, мешочков с кореньями, гроздьев странных ягод. Воздух был густым и пьянящим от тысячи запахов. Марфа с гордостью, как настоящий мастер, стала показывать свои сокровища.

— Это шалфей — для дезинфекции и запаха. Зверобой — горький, но благородный. А вот лаванда… её мало, с юга возят, дорогая. Но запах… спокойный, чистый. Для белья знатных господ раньше использовали.

Она протянула мне маленький холщовый мешочек. Я понюхала. И меня накрыло волной ностальгии такой силы, что на мгновение перехватило дыхание. Это был запах… нормальности. Запах дорогого мыла, саше в шкафу, спокойствия.

— Она… идеальна, — выдохнула я. — Но она же дорогая, я не могу…

— Берите, — неожиданно просто сказала Марфа, закрывая мне ладонь с мешочком своей грубой, тёплой рукой. — Для вашего эксперимента. Интересно же, что получится. И… — она понизила голос, — мяты тоже возьмите. На всякий случай. И чабрецу. Сравните.

В её глазах светилось не раболепие, а азарт соучастника. Ей тоже было интересно. Я взяла щедро отсыпанные горсти трав, чувствуя, что получила нечто большее, чем сырьё. Я получила доверие.

— Спасибо вам, Марфа. Огромное спасибо.

— Да пустяки, герцогиня, — она махнула рукой, но улыбнулась. Улыбнулась по-настоящему, морщинки у глаз сложились в лучики. — Только смотрите, осторожнее там с вашими зельями. Чтобы не взорвалось чего.

Я вернулась в свою лабораторию на исходе дня. Масса в горшке была ещё тёплой, податливой. Я растёрла в пальцах лаванду, мяту, чабрец — каждую по отдельности, вдыхая ароматы. Выбрала лаванду с щепоткой мяты для свежести. Аккуратно вмешала сухие лепестки и листочки в густеющую пасту. Они утонули в ней, как звёзды в кремовой ткани.

Я разлила мыльную массу по деревянным формам — простым плошкам, которые Марфа же и одолжила. Последние лучи солнца пробивались в пыльное окно, освещая ряды будущих брусков. Работа была сделана.

Я села на перевёрнутый ящик, прислонившись спиной к прохладной стене. Всё тело ныло от непривычной работы, в волосах и складках платья засела упрямая пыль, руки пахли дымом, жиром и лавандой. Но внутри было тихо и светло.

Я посмотрела на свои творения. Это были не просто куски мыла. Это было доказательство. Доказательство того, что