День святого Валентина - Элли Десмонд

Он обругал себя. Нужно срочно что-то придумать. То, что заставит ее улыбнуться. Обычно он знал, чем утешить женщину, но Мэри Аттенборо лишала его душевного равновесия.

Старые трюки на нее не действовали. И его чары тоже.

— Ну что ж, тогда оформи комнату так, как тебе хочется. Купи шторы, картины… в общем, все, что нужно. Может быть, отдать тебе телевизор? Тогда ты сможешь смотреть здесь свои любимые старые фильмы. — Мэри слабо улыбнулась, и Майкл перевел дух. Слава богу, слез не будет…

— Наверно, я действительно кое-что здесь переделаю, — сказала она.

— Валяй. Черт побери, можешь даже выкрасить весь дом в розовый цвет, я возражать не стану. — Майкл поднялся и взял ее за руки. — Сейчас я принесу остальное, а потом мы отправимся обедать.

— А разве жена не обязана готовить обед? — спросила Мэри.

— Обязана. А муж обязан водить жену в ресторан. Минимум раз в неделю. Увы, на кухне у меня только ореховое масло, молоко, хлеб и пиво. Едва ли из этого можно что-то приготовить.

— Я действительно проголодалась.

Майкл улыбнулся и потащил ее к двери. Он знал, что первый вечер будет трудным, и изо всех сил пытался ее успокоить. Он накормит Мэри, развеет страхи и подавит желание ее поцеловать. Желание, которое возникает каждый раз, когда он смотрит на нее.

Когда Мэри и Майкл поднялись на крыльцо, в доме было темно. Майкл открыл дверь, вошел в тамбур и отключил охранную систему.

Костнер сидел и терпеливо ждал. Он осторожно посмотрел на Мэри, а она обошла его стороной.

Можно ли доверять животным? Ее мать была помешана на чистоте, так что о лохматом щенке не могло быть и речи. Именно поэтому Мэри в детстве увлеклась цветами. Ее первой любимицей была африканская фиалка, которая погибла после того, как Мэри надушила ее дешевым одеколоном. Растения не лучшая замена щенку или котенку, однако, выбора у нее не было. Забавно… Эта деталь ее детства повлияла на выбор профессии.

Майкл помог Мэри снять жакет и повесил его во встроенный шкаф. Она смотрела на жакет, притулившийся среди мужских пальто, и думала, что все это очень странно. У нее появился сосед по квартире. Сосед, который весь вечер развлекал ее рассказами о своей работе и своих путешествиях. Сосед с самыми синими в мире глазами и самой обаятельной улыбкой на свете. Сосед, который пользовался каждой возможностью прикоснуться к ней, погладить по спине или взять за руку. Сначала его прикосновения обезоруживали Мэри и заставляли ее сердце биться чаще. Но затем они начали казаться ей приятными, успокаивающими и избавляющими от тревог и нехороших предчувствий.

— Я забыл тебе кое-что отдать, — сказал Майкл.

Мэри подняла глаза и неохотно взяла ключ.

При этом их пальцы соприкоснулись.

— От чего он?

— От входной двери. Точнее, ото всех дверей.

Теперь ты живешь здесь, так что без ключа тебе не обойтись.

— Да, верно. — Она сунула ключ в карман.

Ничего хорошего от этого сожительства Мэри не ждала и приготовилась к долгой адаптации.

Но все прошло на удивление легко. Мэри с удовольствием слушала рассказы Майкла и чувствовала себя самой очаровательной женщиной на свете. Теперь ясно, почему она по уши влюбилась в него много лет назад. И почему так долго не могла его забыть.

— Код охранной системы четыре-два-три-три, — добавил он. Когда будешь открывать дверь или уходить, наберешь его, а потом нажмешь на кнопку «С».

— Ясно, — пробормотала она и шагнула к щитку.

Майкл перегнулся через плечо Мэри, протянул руку и показал ей нужные кнопки. От его прикосновения по коже побежали мурашки. Она сделала глубокий вдох, пытаясь справиться с сердцебиением, но это не помогло. Одной его близости было достаточно, чтобы поколебать ее решимость. Даже сейчас, когда он просто стоял сзади, ей хотелось, как можно дольше ощущать прикосновение его рук к коже и плеча к плечу.

Теплое дыхание Майкла шевелило ее волосы.

Мэри закрыла глаза и стала ждать, мечтая не лишиться рассудка и в то же время, желая, чтобы Майкл попытался проверить ее решимость.

Она чувствовала себя так, словно стоит на краю бездонной пропасти и пытается сохранить равновесие, зная, что внизу ждет опасность. Впрочем, терять ей нечего. Кроме собственного сердца.

— День был трудный, — пробормотала она.

— Должно быть, ты устала, — негромко сказал Майкл ей на ухо.

Она медленно повернулась, но Майкл не отодвинулся. Мэри оказалась зажатой между стеной и его телом. Она уставилась на его грудь, боясь поднять взгляд и увидеть в его глазах желание. Что тогда будет? Ожидание становилось невыносимым. Она женщина, он мужчина, они одни, а его спальня лишь в нескольких шагах отсюда…

Наверно, Майкл думает, что соблазнить ее ничего не стоит. Он начнет целовать ее — сначала нежно, а потом все крепче и крепче. Затем его руки начнут блуждать по ее телу, изучать его, касаться самых чувствительных мест. А потом на смену рукам придут губы. Потом разденет ее, и страсть одержит верх над здравым смыслом. Они упадут на кровать, и тогда она пропала. Пропала навсегда.

Нет! Я не хочу умирать! — беззвучно крикнула Мэри и отпрянула. В конце концов, это всего лишь временное соглашение. Все равно через несколько месяцев придется уйти отсюда, так зачем тащить за собой большой старый факел?

— Я пошла спать.

— Ладно. Увидимся утром, — лаконично ответил Майкл. — Тебе что-нибудь нужно?

— Нет. — Мэри покачала головой. — Спасибо за обед, Майкл.

— Мне было хорошо, — ответил Майкл. — Я забыл, как легко с тобой разговаривать.

Мэри покраснела и побежала наверх. Добравшись до спальни, она быстро закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Потом посмотрела на наручные часы и удивилась, поняв, что уже почти полночь. Завтра им с Барбарой предстоит работа, нужно прийти туда на рассвете.

Даже если она уснет сразу же, на сон останется всего пять часов. А она знала, что быстро уснуть не удастся.

Мэри стащила с себя свитер, бросила его на ближайший стул, затем медленно сняла с себя все остальное, облачилась в халат и села на край кровати.

— Летисия, что мы здесь делаем? — пробормотала она, взяв с тумбочки папоротник. — Может быть, нам следовало пожить у мамы и папы. Постоянные поездки туда и обратно были бы легче, чем это… — Мэри схватила пульверизатор, побрызгала Летисию, а потом поставила горшок на место. — Я думала, что у меня есть план. Но стоит ему прикоснуться ко мне, как все мои романтические бредни воскресают… Ты меня понимаешь? — Мэри долго смотрела на горшок. — Конечно, нет. Ты всего лишь растение. И не знаешь, что такое секс. — Она судорожно вздохнула. — Счастливый ты, папоротник…

Проблема именно в этом, думала она. Я знаю о сексе все. Знаю, что может случиться между женщиной и мужчиной. Особенно таким опытным соблазнителем, как Майкл. А о том, чего мне не довелось испытать самой, читала в книгах и журналах. И все же приходилось скрепя сердце признать: настоящего грандиозного секса она не знала. То, что ей доводилось испытывать, в лучшем случае заслуживает оценки «посредственно».