Сердце обмануть нельзя - Ширли Басби

Гайозо прорычал, дрожа от гнева:

— Я не буду извиняться! — затем, с трудом сдерживая себя, сухо произнес:

— Совсем недавно мы перехватили посыльного от Нолана и узнали, что он пересылает информацию кому-то в Соединенные Штаты.

Гайозо не сомневался, что эта информация предназначалась Уилкинсону. Генерал помертвел, когда увидел спокойное лицо Гайозо. Заикаясь от нанесенного оскорбления, он произнес:

— И-и-и т-т-ты веришь, что именно мне предназначалась эта информация? Невозможно!

Гайозо пристально посмотрел на Уилкинсона и мягко сказал:

— И ты действительно не узнал карту, которую я тебе показал?

Уилкинсон бросил безразличный взгляд и беспечно ответил:

— Возможно, это действительно работа Нолана, но ко мне она не имеет никакого отношения, — и, перейдя от защиты к нападению, спросил:

— Что заставляет тебя думать, что карта предназначалась именно мне?

Гайозо усмехнулся:

— Абсолютно все, мой генерал! Твое покровительство Нолану хорошо известно, даже несмотря на то, что в последнее время вы оба это скрываете.

Уилкинсон продолжал сохранять вид оскорбленной невинности.

Решив, что настало время дать понять генералу, как много известно о делах Нолана, Гайозо мягко прошептал:

— Я думаю, тебе пора узнать, что уже три месяца в ближайшем окружении Нолана находится мой шпион, — и прежде, чем Уилкинсон попытался прервать его, сладким голосом продолжил:

— Он сообщил, что Нолан, составляя какие-то карты, болтал о своем лучшем друге, очень важном человеке, генерале Уилкинсоне. И еще он хвастался, что последний решил отторгнуть от Испании земли западнее реки Сабины.

Уилкинсон выглядел так, будто вот-вот лопнет. Грудь распирал голубой, шитый золотом мундир так, что казалось, нитки, которыми пришиты пуговицы кителя, не выдержат. Лицо покраснело, а голос прерывался от ярости:

— Но это нелепость! Ложь! Большей чепухи я в жизни не слышал! — Уставившись на Гайозо тяжелым взглядом, он потребовал:

— Не верь в эту чушь! Бог мой, это выше моего разумения!

— Посмотрим, — непреклонно сказал Гайозо. По настоящему испуганный и сбитый с толку, Уилкинсон оперся о стол и стал уговаривать губернатора:

— Поверь мне, Мануэль! Я ничего об этом не знал! Ты должен мне верить!

Гайозо задумчиво посмотрел на него.

— Я действительно не знаю, во что верить, — наконец сказал он, — но думаю, что ты — человек неискренний.

Леони, вновь заглянувшая в окно, с удовлетворением заметила, что разговор подходит к концу:

— Отлично! Неужели они наконец закончат?

И, о мой Бог, пусть губернатор оставит векселя там, где они сейчас лежат.

Ее молитвы были услышаны. Гайозо поднялся из-за стола и направился к двери в той стороне, где находилась Леони. Она вновь опустилась на землю, и кровь ее застыла в жилах.

Гайозо остановился в дверях и сказал:

— Я должен еще раз сопоставить все факты, прежде чем представлю доклад вице-королю. Но хочу предупредить: не думаю, что доклад будет для тебя благоприятен.

Губернатор прошел в комнату для карточной игры. Уилкинсон некоторое время стоял у стола. На его лице смешались ненависть и страх. Краем глаза он заметил возле векселей карту и, будучи не в силах совладать с собой, торопливо спрятал ее в карман мундира. В это время Гайозо просунул голову в дверь и сказал:

— Ну-ка, налей мне коньяку. Он там, на столе. А потом иди сюда и попытайся еще раз объяснить, почему я должен тебе верить.

Направление движения руки Уилкинсона немного изменилось, и он почти машинально отхлебнул глоток коньяка. Секунду он смотрел на оставшийся в бокале напиток, а затем со злобной ухмылкой, исказившей его маленький рот, полез в карман мундира и украдкой вытащил небольшой белый пакет. Бросив быстрый взгляд на дверь, за которой скрылся Гайозо, Уилкинсон высыпал содержимое пакета в бокал. Взболтав его несколькими резкими движениями, он медленно направился к двери.

— Гайозо хочет написать вице-королю? Пытается подорвать мой авторитет у испанцев? — Уилкинсон улыбнулся. — Нет! Губернатору следовало бы знать, что никто не смеет перебегать дорогу Уилкинсону!

Не слыша более шума, Леони вновь заглянула в окно и, обнаружив, что комната пуста, почувствовала прилив сил. Наконец-то наступил ее час! Все сегодняшние дедушкины карточные долги сейчас будут у нее в руках.

Сдерживая дыхание, Леони осторожно подергала раму и, к своему удовлетворению, обнаружила, что окно не закрыто. Она медленно приоткрыла его и тихо, так, что, казалось, слышны лишь удары ее сердца, проскользнула в комнату.

Леони пришлось подавить в груди легкий испуг, когда она поняла, что должна пройти мимо открытой двери, через которую были видны губернатор и генерал, все еще занятые беседой. С минуту она наблюдала за мужчинами и заметила, что губернатор ведет себя как-то странно. Его лицо как будто исказила страшная боль, но толстого человека, это, казалось, не беспокоило.

Отведя взгляд от двери, Леони скрестила на счастье пальцы и быстро, как кошка, проскользнула мимо. Уверившись, что ее не заметили, Леони на подкашивающихся от страха ногах заспешила к губернаторскому столу. Непослушными пальцами Леони схватила стопку векселей и спрятала их в ридикюль.

Волна ликования охватила ее. Векселя были в руках. Улыбка появилась на лице Леони. Она уже было направилась к окну, когда, к своему ужасу, услышала, как кто-то приближается к двери.

Леони оглянулась в поисках места, где можно было бы спрятаться, и, не найдя ничего подходящего, в панике бросилась к другой двери, которая вела в коридор. Глаза Леони расширились от страха, сердце бешено билось. Крепко сжимая в руке ридикюль, она огляделась в поисках выхода.

Боясь быть настигнутой, Леони побежала по коридору туда, где, как ей казалось, был выход. Ковер, покрывавший коридор, скрадывал ее шаги, а свечи в подсвечниках на стенах указывали путь. Коридору, казалось, не будет конца, и после нескольких поворотов Леони поняла, что заблудилась. «Мой Бог! Я потерялась в губернаторском доме. Где же выход, — подумала она, подавив нервный испуганный смешок. Она остановилась, чтобы собраться с мыслями. — Думай, Леони, думай, — говорила она себе, — надо найти выход». Она пробежала мимо нескольких закрытых дверей и наконец пришла к выводу, что оставаться посреди огромного коридора опасно. Звук открывающейся двери окончательно лишил ее сомнений. С пересохшим от страха ртом, она скользнула в ближайшую дверь какой-то комнаты. «Слава Богу, она пуста», — с облегчением подумала Леони…