Прости меня за всё - Альбина Новохатько

Яна

Обычное утро, зимнего дня. Каждый день я просыпалась в шесть утра, принимала душ, завтракала и уезжала в галерею. Меня сопровождал Илья, следуя по пятам как верный пёс. Тогда в машине я не удивилась, увидев его, это же Амин. Из двух зол я выбрала наименьшее, согласилась на галерею, и занималась её интерьером, только бы не просиживать дни в пустой квартире. За время моего отсутствия ничего не изменилось разве только Амин подгрёб под себя всё, и теперь убрав последнее препятствие, он стал главой криминального мира в России. И в помощницах у него состояла моя родная психопатка Мать. Я ненавидела их обоих, и при первой встрече с ней, от души плюнула ей в лицо. Она собственно не особо расстроилась, её всё устраивало. Все знали кто я, и это меня угнетало. В ресторане лучшие места, в опере ложа, на стадионе вип. Меня боялись, мне потакали, служили, и всё в таком роде.

Толкнув дверь ванной, я вышла в комнату, и, увидев в ней Амина очень удивилась. Прошёл месяц как он меня привёз, и в моей спальне не появлялся, до этого момента. Я отступила назад в ванную, вцепившись в полотенце, которым обмоталась после душа.

— Не стану я тебя трогать. Уймись… — раздраженно произнёс он. — Сегодня у нас: двадцать первое ноября, и это значит что?

Мой день рождения, настоящий и мне исполнилось двадцать шесть.

— И что? Мне всё равно.

— А мне нет, поэтому я решил ничего тебе не дарить к тому же у тебя верхний ящик забит побрякушками, которые тебя не интересуют. Проведём этот день вместе, начнём с завтрака, проедемся по магазинам…

— Нет…

Сказала, как отрезала, и пошла в гардеробную.

— В смысле нет?

Завопил он, ворвавшись следом.

— Слушай ты! Иди трахай своих шлюх, вози их по магазинам, обедай с ними, да хоть завтракай, только меня оставь в покое!

— Откуда знаешь? — брезгливо переспросил он, сморщив нос.

— Ты что дурак? Об этом все знают! Зачем я тебе? Видишь, как всё выходит, ты меня не интересуешь, я тебя…

— Говори за себя! Это ты решила не я.

Да однажды он предпринял попытку, но я осталась холодна, и это свело на нет его тягу ко мне.

— А ты решил завести с десяток шлюх, и развлекаешься, как можешь! А мне можно?

Его рука обхватила мою шею, сжав горло.

— Давай проверим, ты и мужчина в твоей кровати.

Я уже задыхалась, а он продолжал сдавливать горло, в глазах стал меркнуть свет, и мне стало легко.…Очнулась я в своей кровати, присев увидела его стоящим у окна.

— Амин…

— Я хочу сохранить тебе жизнь. Твоей семье, Отцу. Он для вас угроза, и если я ещё раз поймаю его, убью. Нет такой силы которая сможет меня отвернуть от тебя. Всё так странно, мои чувства мои действия, моя жизнь в целом. Я человек, да без морали, принципов, проще говоря, убийца. Почему видишь только эту сторону, посмотри на меня глазами женщины. Взгляни на меня! Что тебе ещё нужно? Откинь эту часть, где я плохой, это не касается тебя или нас, в общем. Такова жизнь, каждый выживает, как может, а я выбрал этот путь.

— Я понимаю тебя. Но мне страшно как ты не понимаешь? Тебя могут убить в любой момент, мою семью.

— Твоя семья я! Сейчас я! — прогремел он в гневе. — Они недосягаемы для тебя. А я здесь живой… — Он подскочил к кровати, сев рядом схватил мою руку, засунув её себе под рубашку. — Оно бьётся, слышишь?

Я слышала, как сильно стучало сердце. И я сдалась, нежно провела ладошкой по груди, нащупав шрам. Он вздрогнул, но продолжал сидеть, а я расстёгивала рубашку, пуговицу за пуговицей, затем сняла, обнажив его сильный торс. Мои пальцы заскользили по шраму, и я услышала его стон.

— Амин… — прошептав, коснулась его губами.

— Не нужно меня жалеть. Мне хватит твоей любви, которой я никогда не познаю.

Он встал, взял свою рубашку, и вышел из комнаты.

Что я могла ещё сделать! Он сам не знал чего хочет, отталкивал меня каждый раз, когда я делала шаг на встречу он делал два назад. И вот хлопнула входная дверь, он уехал к своей шлюшке, приедет за полночь примет душ и ляжет спать.

Выдохнув я встала с кровати, и вышла в гостиную. Илья сидел на кухне пил кофе, при виде меня тут же встал и налил мне в чашку.

— Мы едем сегодня в галерею? — поинтересовался он.

— Нет, у меня вроде праздник. Останусь, дома закажу обед, выпивки море, присоединишься?

Я посмотрела на растерянного Илью.

— Ну, давай напьёмся.

— Почему ты один? Ты хорош собой, привлекательный парень…

— А почему ты отталкиваешь его? Он твой первый мужчина, ты сама ему позволила, и сейчас не хочешь сказать ему что любишь.

— Это ничего не изменит. Он поехал трахаться, а я сижу здесь в свой день рождения одна, лучшего подарка и не придумаешь.

— Вот поэтому я и один. Он откажется от всего, стоит тебе сказать и доказать свою любовь, и он оставит всё.

— Он же маниакально шёл к своей цели. И вот так просто по моему щелчку оставит всё? Нет, не оставит.

— Поехали…

— Куда? — опешила я.

— Поехали, одевайся я хочу тебе кое-что показать.

Вернувшись в спальню, я быстро оделась, и мы вышли из квартиры.

****

Амин стоял у могилы, слёзы текли по его щекам, в руке он сжимал букет полевых цветов.

— Он похоронил отца неделю назад. Рядом с матерью, останки которой он перевёз сюда, и захоронил на этой земле. Каждый день он приезжает и сидит здесь по нескольку часов. А теперь скажи мне, это так необходимо мучить себя, его?

Илья повернулся ко мне. А я смотрела на Амина и плакала вместе с ним. Мне казалось, что я переживаю эту боль с ним.

— Он не сказал мне…

— И никому не сказал, кроме меня. Никогда он не причинит вреда твоим родным, их тщательно охраняют, а твой отец, наконец, успокоился. Нет у него никого, и не было. Ни шлюх, ни любовниц. Он любит тебя, и сейчас ему очень больно. Я никогда не был его другом, мы, скорее коллеги, и, тем не менее, я уважаю и люблю его. А теперь мы уйдём, и ты никогда не скажешь ему, вернёмся домой, напьёмся и ты скажешь ему, когда он вернётся правду.

Правда заключалась в одном. Я не знала что чувствовала, не понимала. То что я испытывала изначально при первой встрече ни в какое сравнение не шло с тем что я чувствовала сейчас. Эмоции менялись, от неприязни до ненависти и наоборот. То я его желала, то при одной мысли о близости меня воротило. Часто я испытывала нежность, а спустя несколько минут уже кипела от злости.