Время океана - Эль Реми

— Ты меня вчера за шиворот оттащил от нее, лишь бы рядом побыть. Естественно, когда вы ушли в обнимку, я всякого понадумал.

Я тяжело вздохнул и взялся за голову. Я даже не помнил, чтобы оттаскивал Саймона за шиворот. Значит, я много чего натворил и забыл про это.

Ладно, сегодня собираем пазл, детки. Называется «Вспомни, что творил, пока был синий». Игра заключается в том, что ты ходишь по знакомым и спрашиваешь, что вчера делал, а не помнишь потому, что был пьяный в дрова. Интересная игра? Она для взрослых, поэтому довольно сложная.

Один парень по имени Киллиан Кастеллан частенько играл в нее.

Взъерошив себе волосы, я подавленно произнес:

— Ты видел, чтобы я приставал к ней?

Сай помедлил с ответом, задумавшись и уставившись в потолок. Задумался, значит, вспоминает. Вспоминает, значит, есть что вспоминать. То есть что-то было.

— Вроде нет. Вы танцевали, ты лип к ней… Но по заднице не шлепал и не целовал.

Я облегченно выдохнул.

Но главный вопрос был еще впереди. Я взял ключи от своего «мустанга» и махнул Саймону в знак прощания. Но он резко остановил меня, схватив за локоть. Я вскинул брови, а друг поднялся со стула и, немного помедлив, спросил:

— Она тебе нравится?

— Нет.

— Вчера казалось иначе.

— Я просто много выпил.

Я отцепился от Сая, стараясь не смотреть в его сторону и свалить как можно скорее.

— Позже увидимся. Заходи в университет, я там буду, — бросил я через плечо.

Он кивнул.

* * *

В корпусе спецкласса спортивного факультета было пусто. Прохладно, тихо, тускло. Одинокие парты и диванчики стояли, словно людей здесь не было с месяц. На доске криво начертили «Десятое июня», хотя было уже двенадцатое. За стеклом шел дождь, тарабаня по створкам и крыше.

Я прикрыл глаза и, устало пошатнувшись, двинулся к автомату. Взял себе банку с какой-то газировкой и отпил немного.

Меня не отпускало то, что я увидел ночью. Я всегда воспринимал Алессу как сильную, самодостаточную и совершенно бесстрашную. А в тот раз она была так напугана, что это напоминало какую-то сумасшедшую истерику. Она почти плакала.

И от этого по спине пробежали мурашки.

О каком припадке говорил Марьен? Это какая-то шизофрения? Или все же просто лунатизм?

Я подскочил от неожиданного звука стукнувшей створки. Банка вылетела у меня из рук и облила грудь и ноги. На черной майке пятна были незаметны, а вот синие джинсы жалко. Я недовольно огляделся и увидел вошедшего внутрь Марио. Он, к слову, меня не заметил, потому что говорил по телефону.

— Да, — бормотал он. — Да, я в корпусе. Что принести-то? Я не вижу здесь никакой кофты… И здесь тоже не вижу… Алесса, приди и возьми сама, я ничего не нахожу!

Он замолчал и вытаращился, как только заметил меня. Я натянуто улыбнулся, ожидая, когда же Хилл закончит.

Он сбросил вызов и уставился на меня. Марьен красовался в джинсах и сером джемпере, который придавал ему строгости и чопорности. Видимо, он мог выглядеть как с иголочки, даже если был в отрыве всю ночь.

Я тоже хочу такую суперспособность. Я и мой потрепанный вид.

Уверенно подойдя ко мне, парень проговорил:

— Хорошо, что ты здесь. Не говори Алессе, что видел. Она знает, вы спали вместе, но думает, что утром ты просто ушел. А ты ничего не видел, ясно? — повторил он.

Марио сощурил желтые глаза, буквально въедаясь в меня. Он умел уговаривать… точнее, заставлять. Видимо, путем запугивания. Но мне двадцать один, и я куратор, поэтому мне не страшно.

— Я буду молчать, если расскажешь, что с ней, — хмыкнул я, спокойно сев на диван.

Марио с минуту таращился на меня, а потом холодно произнес:

— Я не стану говорить.

Черт, я разочарован.

— Почему?

— Это будет еще хуже, чем то, что ты просто видел.

— Если я уже видел, я могу и узнать.

— Нет, это касается только нас с ней. И нашей семьи.

Я прикусил губу, кивнув. Хилл оставался непреклонен, но мне было слишком интересно. Я решил блефовать.

— Дело твое, — пожал плечами я. — Спрошу у Алессы.

Марьен поежился и напрягся.

— Не смей!

Я улыбнулся.

— Ты не представляешь, как это будет дерьмово и низко, если ты так поступишь, — прошипел он.

— Да что происходит-то? — не выдержал я и вскочил на ноги. — Что было? Что это за тайна такая?

Мне показалось, что Марио даже заскрипел зубами от накатившей ярости. Его кожа выглядела еще более бледной и придавала ему жуткий вид. Пусть я немного и смутился, но считал свое поведение целиком правильным.

После того, что я увидел, будет справедливым мне это объяснить. К тому же, если я ее куратор, то обязан знать все.

Марио же напрягся. По глазам я видел, что он решает, говорить мне или нет.

— Но ты ей никто. Ты даже не воспринимаешь ее серьезно.

Хилл подошел к дивану и сел на него, запустив пальцы в волосы. Он явно занервничал, понимая, что все же придется рассказать.

— Я воспринимаю ее серьезно: занимаюсь ею, учу, готовлю к соревнованиям. От нее зависит и мое будущее тоже, — ответил я. — Для лучшего результата я должен знать все. Разве я не прав?

Марио плотно сжал губы, начав выкручивать себе пальцы от беспокойства. Наконец он сдался, выпрямился и посмотрел на меня.

— Ладно. Но, клянусь Микеланджело, если ты скажешь ей хоть слово о том, что я тебе все рассказал… Или хотя бы намекнешь на болезнь… Обещаю, ты пожалеешь.

Он сказал это действительно серьезно, с нескрываемым ядом и угрозой в голосе. Марьен был уверен, что из-под земли меня достанет, если проболтаюсь. Я кивнул в знак согласия.

Хилл тяжело вздохнул, а потом заговорил:

— Не знаю, сказал тебе Маттиас, наш дядя, или нет, но, в общем, у нас есть только отец. Мама умерла.

— Заражение крови, — подтвердил я. Да, Матте рассказывал, когда пытался пихнуть Лисс мне в ученицы.

— Верно, заражение крови было сопутствующим осложнением. В общем… у мамы оказался запущенный случай. Капельницы ей делали нечасто: группа крови редкая, четвертая отрицательная. У Алессы такая же, но в том возрасте ей еще нельзя было становиться донором. Хотя она пыталась. И делает это до сих пор, сдает кровь постоянно. Однако переливание уже не улучшало маминого состояния, все становилось бессмысленным.

Мне стало стыдно от того, что я спросил у Алессы про следы уколов. Я давно это заметил, а в тот день намекнул, что она может быть наркоманкой.