Время океана - Эль Реми

Когда мы с Лисс добрались, она принялась восхищенно рассматривать обстановку. Грязные ящики, барабанная установка, две гитары и микрофон. В углу лежал ржавый саксофон, ведь изначально Сай играл классическую музыку.

Я с недоумением посмотрел на свою чокнутую. Как можно приходить в восторг от этого помойного ведра? Я понимаю, ей всего лишь восемнадцать, а в таком возрасте приводит в восторг любая ерунда. Но обычно влюблявшиеся в Саймона девчонки сразу отходили, едва завидев его «хоромы». А эта все еще держится. Крепко он ее зацепил, наверное.

Я нахмурился.

— Киллиан Кастеллан! — услышал я голос друга. — О, ты и свою маленькую подружку захватил?

Саймон ухмыльнулся. Он не побрился, но был чисто и опрятно одет сегодня. Это странно, ведь, если не ошибаюсь, сейчас он живет именно в этом гараже. Где тут мыться?

— Привет, — улыбнулся я ему и похлопал по плечу. — Знаешь, ты мог бы отправить мне свои треки на почту, а не пытать своей музыкой вживую.

Саймон проигнорировал мою реплику, посмотрев на Хилл.

— Привет, Алиса.

— Алесса, — поправила она и натянуто улыбнулась.

— Верно, — чуть пристыженно ответил Сай.

Но я видел, что стыдно ему не было.

— И как называется ваша группа? — с интересом спросила Лисс, рассматривая инструменты.

— «Эрранс»^[1].

— Почему?

— Не знаешь латынь?

Я тихо усмехнулся. Саймон спросил про латынь так, будто это был вопрос наравне с «Ты что, не знаешь какая сегодня погода?» Словно знать латинский — это нечто само собой разумеющееся. Алесса, естественно, покачала головой, слегка пораженная вопросом. Да, глядя на Сая, явно не ожидаешь от него такой эрудиции, знания латыни или научных трудов на тему сингулярности. Но он умел удивлять. Часто оказывается, что такие бродяги еще и очень образованные. Диссонанс какой-то.

— Выучи латынь, тогда и узнаешь смысл названия. — Саймон отвернулся и направился к инструментам. Стал настраивать микрофон, а другой парень, которого я почти не знаю, занялся гитарой и барабанами. Затем Сай взял в руки свою соло-гитару и принялся крутить колки^[2].

Мы с Алессой сели на диванчик. Я заметил, как она надулась, уставившись в одну точку.

— Что с тобой, чокнутая?

Она нехотя глянула на меня.

— Он всегда такой грубый?

Точно. Раненое девичье сердце не перенесло грубости Стайместа.

— Он не грубый, просто бывает равнодушным. Или нарочно издевается.

— Нарочно?

— Принцип школьных косичек. Знаешь такой?

Алесса медленно покачала головой. Я сам придумал этот принцип, который всегда работает.

— Ну, иногда парень специально задевает девушку, потому что она ему нравится. Как малолетки девчонок за косички в школе дергают. Я назвал это «принципом школьных косичек». — Хоть мне и не хотелось, чтобы они были вместе, видеть расстроенную Лисс оказалось еще хуже, поэтому я решил немного подбодрить ее.

В золотых глазах Хилл появились проблески понимания. Хотя я сомневался, что Саймон нагрубил из-за того, что Лисс ему нравилась. Вряд ли у него был к ней истинный интерес, а если даже и был, то я не хотел этого. При мысли, что он сделает ей больно, мне становилось нехорошо.

Дурной знак.

— Ладно, сейчас начнем, — донесся голос Саймона. — От громких и дерзких песен к лирике, да?

К барабанной стойке направился Майло Андервуд, двадцатитрехлетний парень, куратор нашего университета. Крепкого телосложения, ростом чуть выше среднего. У него были каштановые волосы до плеч, черные глаза и мертвенно бледная кожа, которая делала его холодный и спокойный взгляд еще более жутким.

Я знал, что он куратор на факультете искусства. Преподаватель спецкласса, где учится Марьен. В этом мы с ним братья по несчастью: оба страдаем от натиска чокнутых Хилл.

Майло махнул мне в знак приветствия, а сам сел за барабанную установку. Парни начали играть, выдавая громкую, динамичную, но классную музыку. Я уже видел, как Хилл напустила слюней, глядя на поющего Саймона.

Черт, если так продолжится, то я ее потеряю. В том плане, что она встрескается по самые уши. Может быть, стоит с ней поговорить? Я же не для себя. Просто хочу уберечь ее от лишнего расстройства…

Ощутив усталость от всех этих тяжелых мыслей, я прикрыл глаза и попытался забыться.

Должно было помочь.

Но не сработало.

* * *

— В целом, бывает сложно, — сетовал Майло. — Этот засранец не признает мой авторитет. Он ужасно самовлюбленный и уверен, что круче едва ли не самого Да Винчи. Каждый день приходится унижать его, чтобы сбить спесь. Но я все равно люблю работать с ним.

— Это мазохизм, — парировал я. — Работать с тем, кто тебя бесит. Он же тебя бесит, признайся!

Лично я точно занимался мазохизмом. В последнее время у нас не клеилось с Лисс, меня раздражали ее непонятные отношения с Саймоном. И что я сделал в связи с этим? Пришел к ним. Молодец, Киллиан, ты высший разум.

— Подбешивает иногда. Но мне нравится преподавать, и я люблю спорить с Марио. Учить его, видеть, как он начинает разбираться в той или иной теме благодаря мне. Знаешь, однажды эта работа здорово помогла мне в жизни, оставила на плаву. И я не откажусь от нее только из-за того, что у моего студента буйный нрав.

Я слушал низкий спокойный голос Андервуда, который рассказывал мне о работе с Марио. Да, он и правда похож на самовлюбленного сноба. И в этом его мог обойти только сам Майло. Он был закрытой и отстраненной личностью. Мы хорошо общались, но я все равно мало о нем знал. Только что Майло очень неглуп и опасен. Я слышал, несколько лет его помотало по самым страшным притонам и районам. Сам Маттиас не раз проговаривался об этом. Именно он вытащил Майло из всех передряг когда-то, а затем пригласил работать в «Айленд». Они хорошо ладили, и Хилл рассмотрел в нем эрудированность и талант. Как оказалось, у Майло было еще и рвение преподавать. Возможно, для него это и правда нечто вроде отдушины.

— А где Сай и Лисс? — спросил я, перебив друга. — Они вроде пошли за нотными тетрадями еще пятнадцать минут назад.

Я ощутил тревогу. Мне не понравилось, что пропали они вдвоем.

— Так в чем проблема, герой-любовник? — вскинул брови Майло. — Иди в гараж и узнай.

Мы сидели на улице, потягивая холодное пиво. Я опустил бутылку, развернулся и зашагал к гаражу. Солнце медленно садилось. Мы провели целый день с музыкой «Эрранс», пивом и пустыми разговорами. Я даже не тренировал Алессу, так что пора было исправить это.