Провальные каникулы - Элла Савицкая

На третий день я шла в ресторан намеренно замедляя шаг. Сегодня снова была смена Андреса, и мне от чего — то хотелось оттянуть момент, когда я снова увижу его. Не понимаю почему, но уже подходя к двери, сердце колотилось быстрее обычного. Странно, на самом деле. Наверное, я так сильно не хотела, чтобы мне снова портили настроение, что волнение зашкаливало, и ладони стали влажными. Уже внутри поняла, что переживала зря, парень даже не взглянул в мою сторону. Я громко поздоровалась со всеми, но ни Лола, ни он не ответили. Девушка хотя бы недовольно зыркнула в мою сторону, он же попросту проигнорировал, продолжая смешивать какие — то ингредиенты в стакане. Было неприятно. Захотелось чтобы снова была смена Марко, с ним я хотя бы не чувствую себя пустым местом.

Несмотря на такое начало, рабочий день прошел довольно спокойно, не считая одного инцидента. Спустя несколько часов, когда зал начал оживать и заполняться посетителями, музыка играла громче, чем в обеднее время, я пошла обслуживать один из своих столиков, за которым уже больше часа расслаблялись двое мужчин средних лет. Порядком напившись, они громко что — то обсуждали то на испанском, то на английском, и то и дело, матерились и смеялись. Оба местные. Они и вчера здесь провели часа три, напившись до невменяемого состояния, и даже имена свои назвали, пытаясь подкатить, но я тут же забыла их по ненадобности. Так вот сегодня один из них, тот, который погромче и понаглее, когда я подносила им очередную порцию выпивки, осторожно встал, пытаясь устоять на ногах, и подошел впритык ко мне. Я улыбнулась, пока еще не понимая, что будет дальше. Если бы знала, в тот же момент ретировалась, но все же работа требует улыбаться даже тогда, когда этого делать не хочется. Мужчина усмехнулся в ответ, пьяно покачиваясь, и ни с того, ни с сего положил руку мне на ягодицу. Я вздрогнула от неожиданности, а потом попыталась спокойной отойти в сторону, чтобы не поднимать скандал, но его пальцы переместились мне на локоть и крепко сжали, не пуская.

— Эми, я уже сутки как мечтаю о том, чтобы трахнуть тебя. Эта твоя maldito (проклятая — перевод с исп.) короткая юбка даже снилась мне сегодня. — Меня замутило, когда его губы оказались у моего уха, и я дернула руку, пытаясь вырваться. Второй мужик ржал, и судя по выражению его лица, собирался предложить мне что — то в этом же роде. Никто в ресторане не замечал ничего странного, продолжая веселиться, я же думала только о том, когда скорее избавлюсь от его пальцев и пойду помою руку жесткой губкой.

— Я дам тебе десять баксов, если ты прямо сейчас пойдешь со мной, — промямлил он мне на ухо влажными губами, от чего меня затошнило еще сильнее.

— Отпустите пожалуйста, иначе мне придется позвать охрану! — пригрозила я, сдерживая отвращение, скручивающее в узел внутренности. Тот только еще шире ухмыльнулся, оголяя желтые зубы.

— Не успеешь! — сердце ухнуло вниз, когда другой начал вставать, похотливо ухмыляясь. Он поправил рукой член через джинсы. Я задергалась, пытаясь выдернуть руку из цепких грязных мужских пальцев, и готова была уже закричать, когда вдруг услышала сзади ленивое:

— Какие — то проблемы, Эмилия?

Господи, кто бы мог подумать, что именно этому голосу я буду рада больше всех на свете? Не раздумывая, выхватила руку из цепкой хватки, пока двое извращенцев замешкались, исподлобья посматривая на Андреса, и отпрянула от них, наткнувшись спиной на парня. Его руки легли мне на плечи, и слегка сжали, успокаивая. Сердце колотилось где — то в горле, а руки нервно подрагивали, крепко сжимая блокнот с ручкой, куда я записывала заказы посетителей. Подумать только, взрослые мужчины, у которых, я уверена, были жены, если судить по кольцам, могли спокойно поиметь девушку, даже без ее согласия. Стало противно и страшно. Страшно идти домой после смены, неизвестно, сколько еще таких же, как эти, могут встретиться ночью.

Первым подал голос тот, кто держал меня. Он фальшиво улыбнулся гнилыми зубами и пропел, ворочая непослушным языком:

— Мы просто болтали с Эми. Объясняли, что именно хотим сегодня на ужин. Правда ведь, дорогая?

— Я бы так это не назвала! — я невольно крепче вжалась в грудь Андреса, когда Фернандо, теперь я вспомнила его имя, оскалился, не получив подтверждение его слов. Андрес же, не меняя ленивой интонации, начал говорить с ними на испанском. Словно что — то объясняя, только вот что? Черт, почему я не знаю этого языка? По мере того, как он говорил, их лица приобретали все более непроницаемый и трезвый вид. Улыбки стерлись, и теперь они просто слушали, слегка покачиваясь и опираясь пальцами на стол, в то время, как парень моложе лет на двадцать учит их жизни. По тому, как нервно подрагивали пальцы мужчины постарше, было видно, что они еле сдерживаются, чтобы не выдать своих истинных эмоций.

Я же давно перестала вслушиваться в слова, смысл которых не понимала. Просто стояла, даже не думая о том, чтобы отойти от парня, чьи руки сейчас стали коконом спасения. Уже дважды именно он приходит мне на помощь в такой ситуации. Находясь каких — то несколько дней в Ла Перле, я поняла, что она чем — то напоминает зону. Такая же огражденная, никого не выпускают, если за тобой числится долг. Я, кстати, проверила это на себе. Мы пытались с Элей выйти в город, чтобы подать заявление о краже паспорта, но, как и предупреждал Роб, меня не выпустили пара амбалов на одних воротах, и другие, такие же «церберы», на других. И даже в обычных ежедневных событиях кроется то, что возможно и есть в нашей стране, но хотя бы не так открыто. Здесь же ложь, воровство, желание изнасиловать так же нормально, как у нас проехаться на метро. Возможно, местные жители привыкли так жить, да и друг с другом они вряд ли так поступают, скорее всего только с приезжими, которые теряются под давлением чужих привычек и традиций.

Спустя каких — то несколько секунд, когда Андрес перестал говорить, те неохотно кивнули ему в ответ, и, бросив на стол деньги, молча вышли из ресторана. Я осознала, что только сейчас смогла свободно выдохнуть, когда не ловила больше на себе их сальные взгляды. Плечи вдруг стали на удивление легкими — это Андрес убрал руки и засунул их в карманы джинсов, пока я поворачивалась к нему.

— Что ты им сказал?

— Сказал отвалить, иначе ночью, когда они будут спать, перережу им глотки и водружу их головы на подоконники на обозрение всем, — ответил, и невозмутимо пожал плечами. Ни тени улыбки на скучающем лице. Это он сейчас серьезно? Да нет, вряд ли! Я улыбнулась, понимая, что это невозможно, но все еще не до конца веря самой себе.

— Хорошие у тебя шутки, я даже поверила! Ты же шутишь, правда? — он снова пожал плечами, но глаза смеялись. Впервые за все то время, которое я его знала, они не были суровыми, чересчур серьезными и холодными. Сейчас они приобрели характерный блеск, который делал их живыми и… теплыми, светло — коричневыми, несмотря на приглушенный свет в помещении. Такими… магнетическими, как никогда прежде.

— Кто знает? Ты же не знаешь меня, и того, на что я способен.

— Ну, я знаю, что уже дважды ты меня спасаешь от участи быть изнасилованной, так что, как минимум, должна сказать тебе спасибо!