Любовь навеки - Патриция Райс

– Мистер Девер – младший сын барона Девера, – сказала почтенная вдова, пожимая Пенелопе руку. – Я слышала, он был за границей, служил в армии. Это порядочный молодой человек. Вы не должны сторониться его. До свидания.

Прибывшие джентльмены, приподняв шляпы с высокой тульей, приветствовали проследовавших мимо них дам, а затем вошли в салон, в котором их ждали Пенелопа и Гай.

Пенелопа вспомнила лорда Хигдона, молодого человека, который был в гостях накануне вечером. Второго джентльмена она видела впервые. Она сразу же обратила на него внимание. Он был элегантно одет и производил впечатление умного человека. Мистера Девера нельзя было назвать красавцем, но он обладал примечательной запоминающейся внешностью, а его взгляд излучал тепло и сердечность. Пенелопа сразу же почувствовала симпатию к незнакомцу.

По тому, как Персиваль и Девер приветствовали друг друга, Пенелопа поняла, что мужчины находятся в натянутых отношениях, и сдержанно улыбнулась новому гостю. Поскольку Хигдон намеревался не только засвидетельствовать почтение хозяйке дома, но и продолжить знакомство с ней, она пригласила джентльменов сесть и сама опустилась в кресло напротив них. Гай продолжал стоять. Он занял место позади Пенелопы, положив руку на спинку ее кресла. Его негодующий взгляд был устремлен на Девера.

– Леди Риардон утверждает, что вы служили в армии, Девер. Интересно, в каком полку? – спросил Гай, чеканя каждое слово.

– Леди Риардон ошибается, – спокойно возразил Девер, принимая из рук Пенелопы чашку чая. – Я служу в дипломатическом корпусе. Сейчас, когда полным ходом ведется подготовка к мирным переговорам, мне предоставили краткий отпуск, чтобы я проведал родных. Как я понимаю, вы благополучно вернулись с войны?

Пенелопа не уловила насмешки в тоне, которым был задан последний вопрос, однако она чувствовала, что напряжение в разговоре нарастает, и ей стало не по себе. Сэр Гамильтон всегда казался ей очень любезным человеком, и она не понимала, почему с ним произошла такая резкая перемена.

К счастью, они недолго пробыли в доме виконта. Хигдон поблагодарил Пенелопу за прекрасный званый обед и спросил, собирается ли она посетить «Олмакс». Вскоре приехала еще одна группа гостей, и джентльмены, встав, быстро откланялись. Пенелопа не успела расспросить Персиваля о причинах его неприязни к Деверу, так как тот, вспомнив, что у него дела, тоже уехал.

Во второй половине дня, на которую была назначена прогулка верхом, Гай снова вернулся в дом Тревельянов. Пенелопа сообщила ему, что он займет место рядом с мисс Риардон в фаэтоне, так как она сама будет сопровождать Александру, которая поедет верхом на пони. Гай, казалось, огорчился, получив это известие, но постарался скрыть свое недовольство решением Пенелопы.

Однако общение с юной Долли, по-видимому, так понравилось ему, что после прогулки, проводив Пенелопу и Александру до дверей дома, Гай остановился на крыльце и явно не хотел входить в холл, спеша вернуться к ожидавшей его в открытой коляске мисс Риардон.

Пенелопа засмеялась, увидев, что он все же снимает шляпу и собирается переступить порог.

– О нет, сэр! – воскликнула она. – Мы с Александрой не требуем от вас таких жертв. Вам нет никакой необходимости провожать нас дальше. Возвращайтесь к мисс Риардон.

Гай усмехнулся.

– Не думайте, миледи, что от меня так легко отделаться, – заметил он. – Кто-то ведь должен обучить вас правилам игры, принятым в светском обществе. Вечером я вернусь и преподам вам несколько уроков.

– Это будет забавно, – с улыбкой промолвила Пенелопа и, переступив порог дома, сняла перчатки и шляпку.

Обернувшись, она увидела, что в дверях, ведущих в гостиную, стоит Тревельян. Судя по выражению его лица, он был не в духе. У Пенелопы тряслись колени, хотя она не чувствовала за собой никакой вины. По-видимому, Грэм слышал ее разговор с Гаем и остался недоволен им. Но поскольку муж молчал, Пенелопа ничего не могла возразить ему или оправдаться.

Растерявшись, Пенелопа обратилась к Александре, которая боязливо посматривала на сердитого отца:

– Отдай свою шляпку Харли, Александра. Думаю, миссис Хенвуд простит тебя за то, что ты не успела переодеться к чаю. Почему ты молчишь? Расскажи папе, как прекрасно мы сегодня провели время в парке.

Грэм, который все это время не сводил сердитого взгляда с жены, наконец посмотрел на дочь. Он не мог не заметить сияющих глаз девочки. Протянув Александре левую руку, на которой, как всегда, была надета перчатка, Грэм пригласил ее пройти в гостиную.

– Пока Пенелопа переоденется, ты расскажешь мне, сколько раз упала с лошадки, – промолвил он. – Готов побиться об заклад, что вы больше времени провели не в седле, а на поляне, собирая маргаритки.

Пенелопа облегченно вздохнула, понимая, что гроза миновала, и отправилась наверх, чтобы переодеться. Она надеялась, что на этот раз Грэм выпьет с ними чаю в гостиной, хотя обычно он избегал садиться с кем бы то ни было за стол. Пенелопа твердо решила изменить привычки мужа – Грэм не должен до конца своих дней прятаться в кабинете. Ради него самого и Александры она заставит его вновь появляться на людях.

Когда Пенелопа снова спустилась вниз, переодевшись в муслиновое платье с глубоким овальным вырезом, соответствующее вкусам мужа, отец и дочь мирно беседовали за столом, накрытым для чаепития. Александра была еще слишком мала для того, чтобы находиться в гостиной, но Пенелопа и не подумала делать замечание по этому поводу ей или Грэму.

– Я категорически отрицаю все, что она тут наговорила на меня, – шутливым тоном заявила Пенелопа, садясь за стол. – Кстати, кто украл мой эклер?

Александра звонко рассмеялась, увидев, как ее отец поспешно сунул в рот последний кусочек пирожного.

Пенелопа бросила на мужа притворно суровый взгляд:

– Стыдитесь, милорд! Какой пример вы подаете дочери? Нельзя быть таким обжорой!

Поставив на стол блюдо с крохотными бутербродами, Пенелопа положила один из них на тарелку Грэма. Взглянув на него с обреченным видом, Грэм взял бутерброд с тарелки и запихнул его целиком себе в рот. Александра покатилась со смеху.

Пенелопа закусила губу, чтобы тоже не рассмеяться.

– Когда вы в последний раз ели, милорд? – спросила она.

Грэм осушил залпом чашку чая и на мгновение задумался:

– Когда я сегодня утром спустился вниз, стол уже убирали после завтрака. Что же касается вчерашнего дня, то я не помню, чтобы кто-нибудь приносил мне обед. Наверное, из-за суеты об этом просто забыли...

Пенелопа издала крик ужаса, и уголок губ на той стороне лица Грэма, которая была меньше обезображена, дрогнул в усмешке.

– О, Грэм, я... Нет, этого не может быть! Джон наверняка отнес вам наверх поднос с обедом. Неужели он оказался таким же рассеянным, как я?

Тревельян с торжествующим видом потянулся к самому большому пирожку, лежавшему на блюде.