Любовь навеки - Патриция Райс

Почувствовав, как дрожат его пальцы, Пенелопа положила ладонь на его руку и взглянула ему в лицо. Она видела, как сильно он страдает, и ей хотелось избавить его от душевной боли.

– Давайте подождем до завтра. Я не могу подвергать опасности здоровье и жизнь престарелого доктора из-за своих смутных страхов и опасений. Дети, которых я выхаживала, были чужими. Меня испугала ответственность за жизнь нашей Александры. Думаю, что через пару дней она поправится.

Тревельян хотел обнять Пенелопу, утешить ее и в то же время получить у нее утешение, но он понимал, что своим поступком напугает ее, и сдержался. То, что Пенелопа считала Александру своей дочерью, растрогало Грэма, и он снова сжал ее плечо, выражая тем самым благодарность за ее заботу.

– Я полностью полагаюсь на вас, Пенелопа. Доктор Бродбент лечит в основном взрослых. Он давно уже не сталкивался с корью. Скажите, это Действительно серьезная болезнь?

– Да, она может привести к самым печальным последствиям, но, к счастью, я знаю, как ее лечить. Вы и вправду считаете, что доктор, возможно, ошибся в диагнозе? – спросила Пенелопа, внимательно вглядываясь в лицо Грэма.

– Да, я полагаю, это так, – твердо заявил Грэм, надеясь, что поступает правильно. Внутренний голос подсказывал ему, что Пенелопа права. Однако возможно, он заблуждался.

Как бы то ни было, но его слова, казалось, вернули Пенелопе уверенность в себе. Когда муж ушел, она приказала развести в камине огонь и укрыть Александру одеялами.

Весь день Грэм как потерянный блуждал по дому, время от времени наведываясь в детскую. При виде отца Александра слабо улыбалась, и у Грэма сжималось сердце. Вскоре она уснула. Ее прерывистое неровное дыхание терзало душу отца. Пенелопа не отходила от постели девочки, и это успокаивало Грэма, вселяя в него веру в выздоровление дочери.

Около полуночи, переступив порог комнаты Александры, Грэм увидел, что Пенелопа спит: в кресле. Александра доверчиво протянула мачехе свою маленькую ладошку, и Пенелопа держала ее в своей руке. Эта мирная картина до глубины души растрогала Грэма. Это было то, о чем он всегда мечтал. Подобные отношения в семье он представлял себе, когда в первый раз женился. Рождение Александры возродило его надежды. Но несчастный случай и трагические события, предшествовавшие ему и последовавшие за ним, окончательно уничтожили их. А теперь было уже поздно надеяться на нормальную семейную жизнь.

Он тронул Пенелопу за плечо, и она тут же проснулась. Внимательно посмотрев на Александру, она перевела взгляд на мужа. Если бы Пенелопа была волшебницей, она провела бы ладонью по обезображенному шрамами лицу Грэма и вернула бы ему здоровье и красоту. Пенелопа улыбнулась мысли о том, что вышла замуж за чудовище, которое обязательно должно превратиться в прекрасного принца.

Увидев улыбку на лице жены, Грэм чуть не утратил свою обычную сдержанность, но тут же взял себя в руки.

– Ступайте к себе, спящая красавица, – промолвил он. – Вам необходимо отдохнуть. А я пока посижу у постели больной.

– О нет, Грэм, я не могу позволить вам провести ночь без сна. Я прекрасно чувствую себя и совсем не устала.

Тяжелые веки Пенелопы слипались, а сонный голос свидетельствовал о том, что ее с неудержимой силой клонит ко сну. Она не понимала, как обольстительно выглядела в этот момент. Грэм улыбнулся.

– Если вы сейчас же не отправитесь к себе, – заявил он, – я отнесу вас в спальню на руках. Вы ведь не хотите этого, не правда ли?

Ресницы Пенелопы дрогнули, и она широко открыла глаза от изумления.

– Ни в коем случае не делайте этого! – испуганно воскликнула Пенелопа.

Находясь в дремотном состоянии, она не подумала о том, что искалеченный Грэм не сможет выполнить свою угрозу – в полутьме детской он казался ей совершенно здоровым и способным поднять ее на руки.

– Ошибаетесь, я непременно сделаю то, что сказал, – возразил он. – А теперь давайте руку и отправляйтесь к себе.

Пенелопа с недовольным видом отпустила руку Александры и положила ладонь на запястье Грэма. Его рука была теплой и сильной. Опершись на нее, Пенелопа встала. Грэм был выше ее, и его широкоплечая фигура закрывала Пенелопе обзор. Она хотела попятиться, но стоявшее позади нее кресло не давало ей сделать ни шага.

– Хотите, я провожу вас до дверей вашей комнаты? – мягко спросил Грэм.

Пенелопа покачала головой.

– Я не заблужусь. Обещайте, что пошлете за мной, если состояние девочки ухудшится, – попросила она.

– Не сомневайтесь в этом. Мне не обойтись без вашего совета, если что-нибудь случится.

Его слова звучали искренне, и Пенелопе вдруг захотелось прижаться к крепкой груди мужа и забыться в его надежных объятиях. Он предложил ей дружбу, и она не смела просить большего. Кивнув, Пенелопа взяла свечу со стола и выскользнула за дверь.

Через несколько дней температура спала, и Александра начала жаловаться на то, что ее держат взаперти. Для Грэма болезнь дочери явилась поворотным событием в жизни. Пенелопа, не щадя сил и здоровья, выхаживала Александру и, без сомнения, спасла ее от верной смерти. Грэм чувствовал, что теперь они с женой поменялись ролями.

Он привез Пенелопу в свой дом, надеясь, что она станет хорошей воспитательницей для маленькой Александры и явится своеобразной посредницей между ним самим и окружающим миром. Он щедро одаривал ее, не жалея денег, и предоставил ей карт-бланш на все, что бы она ни сделала. Грэм считал, что выполнил перед женой все обязательства, но события последних дней показали, что он остался в неоплатном долгу.

Грэм понимал, что подобные расчеты Пенелопе даже в голову прийти не могли. Безусловно, только ее заслуга в том, что Александра выздоровела. Сам он ничего не сумел дать Пенелопе, кроме разве что материального достатка, в то время как она окружила его дочь заботой и любовью. Да и не только дочь...

Виконт размышлял об этом, разбирая скопившиеся за последние дни письма с приглашениями. Они были адресованы им обоим, супружеской чете. Пенелопа наверняка хотела создать собственную семью, иметь настоящего мужа и заслужила быть счастливой в браке. Но Грэм не знал, как помочь ей. Он вырыл себе глубокую нору, чтобы спрятаться туда от всего мира, и знал, что однажды, когда окончательно потеряет связи с людьми, будет погребен в ней, как в могиле. Кроме того, виконт уже много лет не ухаживал за женщинами и тем более терялся, когда речь шла о его собственной жене... Тревельян не сомневался, что Пенелопа испытывает к нему отвращение и ее испугает его назойливое внимание.

Он мог, конечно, расторгнуть брак и предоставить Пенелопе полную свободу, дав ей возможность найти достойного мужа, спутника жизни. Но ему не хотелось так поступать. Пенелопа могла вскоре овдоветь, но Александра так привязалась к мачехе, что вряд ли позволила бы ей завести нового мужа. Все, что мог сделать Грэм, это окружить Пенелопу вниманием, которое она вполне заслужила.

Все эти мысли роились в голове сэра Грэма, когда на следующее утро он вошел в комнату жены.