Сновидения - Яркая Дэйзи

как же прелестно, ты поистине невероятна. Такая жадная, алчная, ненасытная. Сколько же было злобы в этом взгляде, как же весело! — Громко хлопая в ладоши, на одной из ветвей широкого дерева восседала молодая девушка. Большие лисьи глаза и густые, чёрные брови резко выделялись на белоснежном личике с простыми чертами. Из-под алого кимоно выглядывали босые ножки, болтающиеся энергично туда-сюда. Нахохотавшись вдоволь, девушка небрежно откинула чёрные косы на спину и смерила меня внимательным взглядом. — Ты такая отвратительная, Мэй, но этим ты мне и нравишься! — Она лукаво заулыбалась, в её красных глазах заиграло недоброе пламя. — Ты не отвергаешь блага, жадно принимаешь всё, что только можно. Другие были осторожными, но такими трусливыми и скучными. Слабые душонки! Ты совсем друга-а-я, сильная, долгоживущая, такая вкусная! — блаженно лепетала она.

— Что за блага? — Я старалась сохранять безопасную дистанцию, готовясь в любой момент защищаться, это вызывало у незнакомки непреодолимое удовольствие. — Скажи мне, — добавила я твёрдо, поборов внутри себя липкий ужас. Мне с трудом удалось различить, что бубнила в монологе незнакомка. Несмотря на то, что она говорила достаточно громко и бодро.

— Неужто тебе твоя маменька не рассказала? — с наслаждением протянула она. — Какая досада.

— Ну так? Ты будешь говорить? — Во мне вспыхнул огонёк раздражения.

Незнакомка широко заулыбалась и на мгновение прикрыла глаза, прижав к разрумянившимся щекам ладони.

— Но всё так просто, как же можно не догадаться? — она слащаво захихикала и замотала головой. — Блага — твоё счастье. То, что больше всего жаждет твоё сердце. И то, что твои жадные ручонки никак не могут заполучить по ту сторону, — в её голосе звенели чувства превосходства и презрения. — У каждого свои блага и наказания. Получив одно, ты должна отдать нечто равноценное в ответ.

«Звучит логично: хочешь — плати. У всего есть своя цена, но что придётся отдать мне, у которой ничего за душой? Чем мне расплачиваться и, главное, за что? Или… за кого?»

С каждым витком мысли вопросов появлялось только больше. Чего хотело от меня это загадочное существо?

Я сглотнула и спрятала на дне сердца неприятную догадку.

— А ты тогда кто? — Дикий кошмар чувств закипал во мне. Я захотела отступить назад и спешно отвернуться, но не смогла этого сделать. Глубокий, кровавый взгляд существа обездвижил меня холодным ужасом, я в оцепенении ждала, что будет дальше.

— Милая Мэй, ты ведь и так всё понимаешь, — она снисходительно заговорила. — Я есть начало и конец. С меня всё началось, со мной всё закончится. Я та, кто дарит блага и просит справедливую плату, — в её голосе читалась пугающая ласка. В воздухе повисло напряжение, от которого кончился весь воздух, мне резко поплохело. — Будь послушной девочкой и достойно выполняй свою роль. Я обязательно приду за тобой, когда настанет время. — Лес постепенно начал блекнуть, словно его никогда и не было, а вместе с ним растворялся и силуэт говорящей.

— Если я не захочу платить? Что будет дальше? — окаменение спало, я наконец-то выплеснула в крике страх и безысходность.

Существо посмотрело на меня холодным взглядом, мне показалось, что всё внутри тяжело сдавили чьи-то руки.

— Лучше тебе этого не знать.

Пугающий пейзаж сменился высокими горами, тянущимися верхушками к густым облакам. Уже не бодрило всё вокруг, не сладостными грёзами казалось окружающее — это был ночной кошмар, гробовым холодом пронзающий душу. Не было мне так смешно, как прежде, все пережитые волнения вызывали волну непреодолимых сомнений. Уже ни во что не верилось, стирались грани между реальным и сказочным, мешались и путались мысли. Хотелось накрыть лицо ладонями и громко, звонко закричать, чтобы все переживания унёс в небо ветер. Но вместо того, чтобы позволить волне горечи подхватить себя, я ощутила на сердце патоку. В этом и было самое главное различие между реальностью и сновидениями — эйфория. В настоящем мире я могла испытывать весь сектор живых эмоций, когда грёзы ограничивались только солнечной их стороной. Мне могло быть страшно и больно, но все эти ощущения стремительно тлели и догорали в огне нескончаемой радости, вливаемой в меня миром сновидений. Сейчас мне опять стало легко и свободно, встреча с обитателями леса больше не внушала ужаса.

Странное чувство вновь неодобрительно заскреблось и зашипело, но вмиг умолкло, когда поток мыслей прервали чьи-то резкие и грубые руки. Цепкие пальцы крепко ухватились за моё плечо и утянули за собой назад. Я не успела и пискнуть, как мой рот плотно зажала чужая ладонь.

— Молчи, — отрывисто и властно раздался у уха грубый юношеский голос, который показался отдалённо знакомым. — Доверься мне, — полушёпотом добавил он.

Я и доверилась, но только своей интуиции, которая благосклонно отнеслась к незнакомцу. Поэтому покорно позволила себя уволочить в тень кедровых деревьев. Крепкая жилистая рука рвано легла на мою талию, когда вторая всё ещё продолжала сдавливать рот. Лопатками я чувствовала, как тяжко вздымалась грудь незнакомца и громко слетало дыхание с уст. Неосознанно моё сердце подхватило нервозность и начало колотиться учащённее.

Спустя мгновение, которое растянулось вечностью, послышалось слабое потрескивание, словно песнь живого огня. Удушливый запах дыма дошёл до моих ноздрей, я едва сдержала себя от приступа чиха. Вдалеке сквозь камни и ветви деревьев полился ручьями то ли дым, то ли густой туман. Постепенно нечто обретало получеловеские очертания: из белого сгустка образовался полупрозрачный череп. Его лобная часть покрылась размашистыми трещинами разных размеров, которые паутиной переплетались до затылочной части. Раздробленная нижняя челюсть неестественно исказилась в левую сторону, из пустых глазниц полился густой, зелёный свет, добавляющий зловещие ноты образу. Из головы тянулись длинные, костлявые лапы с острыми когтями. Остальная часть туловища бесформенным сгустком валилась из черепа и лап, волочась ковром по камням и земле. Существо несколько раз осмотрелось, а потом обернулось в нашу сторону. Хватка на моей талии усилилась.

— Здесь кто-нибудь есть? — заскрипело нечто, бездумно таращась. — Не здесь… — Оно обернулось в другую сторону. — А там есть кто-нибудь? — И продолжило вслепую свой путь.

Дрожа испуганной ланью, я всей спиной вжалась в грудь незнакомца. Одного взгляда на существо хватило, чтобы позабыть, как дышать. Как хорошо, что я не могла кричать — кто знает, что могло со мной стать. Наконец, чудище уползло достаточно далеко, чтобы скрыться на горизонте. Спаситель медленно выпустил меня из своих объятий, словно опасался, что я могла вольной птицей улететь и угодить в неприятности.

Обернувшись, я удивлённо вздохнула и чаще задышала, встретившись со знакомой, но уже недетской, язвительной ухмылкой Санеми. Теперь его нельзя было назвать ребёнком, но и не взрослым мужчиной тоже: он вытянулся, руки его