Чудесные рисунки боярышни-актрисы - Василиса Мельницкая

- Ну вот, в науку! – уцепилась за слова Мира. – Какая наука… в Лукоморье?

- Одно другому не мешает, - возразила Лидия Алексеевна.

Пока они разговаривали, кот вальяжно валялся на полу, перед камином. Мира специально за ним не наблюдала, потому и не заметила, когда он встал. И как прыгнул ей на колени.

- Ай! – охнула она от испуга.

Все же и весил котик немало.

Кот же, немало не смутясь, уперся передними лапами ей в грудь и лизнул в щеку.

- Оскар! – строго произнесла Лидия Алексеевна.

Кот выдал хриплое «мяу» и сунул голову Мире под руку. Мол, гладь.

- Вот, - сказала Лидия Алексеевна. – Он к чужим не идет, между прочим. Любаша, ты вот что… - Она подвинулась ближе, взяла Миру за руку. – Я Володю хорошо знаю. Вы с ним в чем-то похожи. Упертые, оба. Он из тех, кто одну женщину всю жизнь любит. И не просто любит. Уважает ее желания. Так что преследовать он тебя не будет, не опасайся этого.

Мира слушала. И гладила кота. Тот мурчал и подставлял ей уши и шею.

А ведь хорошо. Завести котика, что ли? Успокаивает.

- Лидия Алексеевна, я не Володю боюсь, а себя, - сказала Мира. – Нельзя мне его любить. Его выбор, вы правы. Но он не знает всего. У меня смелости не хватает, все ему рассказать. Вот вы… внучку любите, да? У вас же внучка?

- Старшенькая, - улыбнулась Лидия Алексеевна. – Василиса. Владушки дочка. Пока единственная. Но надеюсь, что и другие появятся.

- Если Володя останется со мной, у него не будет детей, - скороговоркой выпалила Мира. И добавила тихо-тихо: - Разве что бастарды…

Вот и все. Она сказала главное. Лидия Алексеевна сама расскажет обо всем Вольке.

- Ты уверена? – спросила она.

Мира закусила губу и кивнула.

- Откуда знаешь?

- Я… меня…

Она все же заплакала. И кот не помог. Так не хотелось вспоминать! Но лучше вскрыть этот нарыв сейчас, пока еще не поздно. Лидии Алексеевне рассказать все легче, чем Володе. А она передаст. Непременно передаст. Ибо где это видано, чтобы старший сын, да без наследников.

- Вы же знаете, как живут актрисы. – Мира старалась не смотреть на Лидию Алексеевну. И слова не выбирала. – Понравилась какому-нибудь богачу – раздвигай ноги. Золотом осыпет или колотушек отвесит, неважно. Я тогда только начинала, дебют. И многие… хотели. А я отказывала. Но один не воспринимал слово «нет».

Кот заурчал громче, выгнул спину. Мира запустила пальцы в его шерсть. Точно, она заведет котика.

- Он украл меня после спектакля. Увез в дом на окраине города. И насиловал всю ночь, до утра. – С котиком на коленях даже это признание не кажется таким уж жутким. – Через месяц я узнала, что беременна. Мне предлагали избавиться от ребенка, но я… Он же ни в чем не виноват, правда?

Мира все же взглянула, желая увидеть хоть тень одобрения в глазах Лидии Алексеевны. Ей так отчаянно не хватало матери! Всю жизнь…

Лидия Алексеевна кивнула.

- Да, не виноват, - сказала она. – Но что-то случилось?

- Этот мужчина… он был женат. И кто-то донес его жене о моей беременности. И она…

Мира закрыла глаза, вспоминая ту невыносимую боль, что причинило чужое ведовство. Она же не ждала подвоха, не собиралась использовать ребенка. Отравить ее зельем было легко.

- Ребенка я потеряла. Акушерка сказала, что других детей у меня, скорее всего, не будет.

А слезы высохли. Мира, оказывается, все их выплакала. Или это котик постарался?

Лидия Алексеевна Миру обняла. Кот раздраженно зашипел, так как его прижали, и спрыгнул на пол.

- Скорее всего, - шепнула Лидия Алексеевна. – Это не «никогда». Боги милостивы. А Володя пусть сам решает, что с этим делать.

- Я не смогу ему сказать…

- Сможешь, - возразила Лидия Алексеевна. – Если любишь, то сможешь.

Глава 14

Глава четырнадцатая, в которой Владимир получает задание государственной важности

- Личные вопросы ты сам решишь, взрослый уже, - сказал отец в ответ на заявление Владимира. – И вмешиваться я не собираюсь. Разве что совет дам. Имею я на это право?

Владимир несколько растерялся оттого, что вопрос прозвучал серьезно, без насмешки. Он давно на отца обижаться перестал, хотя, как сейчас понимал, простить так и не смог, чтобы от всего сердца, без осадка. Скорее, смирился с выбором матери. Отцу он помогал, сотрудничал, относился уважительно, работал на благо государства, но любви сыновей не испытывал. Перегорел еще в детстве. И то, что отец интересовался, имеет ли он право давать ему советы, удивило.

- Имеешь, - согласился Владимир.

Не факт, что он совету последует, но выслушать – не велик труд.

- Если любишь, не отпускай ее. Тенью стань, но не отпускай.

- Навязываться против воли? – спросил Владимир.

- Смеешься? Или ты не чувствуешь, как она любит?

Он чувствовал: не даром менталиста, а сердцем. И отпускать не собирался. Просто…

Даже если любит, силой к алтарю Владимир Миру не потащит.

- Да все он знает, - фыркнул Яр. – И она тоже. Не смотри, что оба уже не дети. Первая любовь – она и через сто лет такая.

- Какая? – пробурчал Владимир.

- Розово-ванильная, - ответил Яр.

Владимир мог бы сказать брату, что у него и такой нет, но промолчал. Не говорят такое инвалиду в коляске.

- Закончили? – поинтересовался отец. – Так вот, Владимир, личные вопросы решишь, как сочтешь нужным. Но Любомира должна принять наследство. А ты должен поехать с ней.

- Почему? – тут же спросил Владимир. – Нет, я поеду. Но все же?

- Происходит там что-то нехорошее.

- В Лукоморье?

Отец кивнул.

- Все же место то женщины хранят, а тут мужчина. И он справлялся, но… - Он развел руками. – Чужаков там больше стало, из любопытствующих.

- То есть, отвод глаз не работает? – уточнил Владимир.

- Скорее, ослабел. И вот люди пропадать начали.

- Из местных или пришлых?

- И те, и другие. Женщины.

- Вот как… - Владимир нахмурился. – Их находят мертвыми? Или…

- Или, - сказал отец. – Не находят вовсе. В лес по грибы ушла –