Сошествие в Аид - Хейзел Райли

— Не будь таким обидчивым, — дразню я. — Может, однажды ты мне тоже понравишься.

Аполлон прячет улыбку и встаёт рядом с братом. Сам Хайдес не шелохнётся. Его лицо остаётся непроницаемым. Он ставит и вторую ладонь на стол и наклоняется ко мне так близко, что наши носы почти соприкасаются.

— Вместо того чтобы бегать по Йелю и строить из себя бесстрашную маленькую стервочку, — шепчет он, — почему бы не заняться чем-то полезным?

Я скрещиваю руки на груди и улыбаюсь:

— Например? Организовывать убогие тусовки с играми, потому что я богатая и скучаю, и единственный способ заслужить уважение — унижать других?

Его шрам дёргается. Я ему неприятна, и это ощущение доставляет мне странное удовлетворение.

— Знаешь ли, каждый из нас возглавляет студенческий клуб. Мне прямо интересно, в какой попадёшь ты.

— А с чего ты взял, что я вообще хочу вступать? — поддеваю я.

Хайдес отстраняется и пожимает плечами. Больше не раздражён:

— Потому что ты такая же, как мы, Хейвен. Наши чёртовы игры богатеньких и скучающих нравятся тебе не меньше, чем нам. И ты даже не думаешь держаться от них подальше.

Я уже готова огрызнуться, но он отворачивается и идёт к выходу из кафетерия. Аполлон следует за ним, но, прежде чем уйти, возвращается на полпути:

— Спасибо за сэндвич.

— Ты уже благодарил меня, Аполлон.

— Мне захотелось повторить.

Он оставляет меня за столом с идиотской улыбкой, которая не сходит с лица так долго, что начинают болеть мышцы.

Я должна бы вернуться к Ньюту и остальным, но внутри звучит голос, который не умеет замолкать. Тот самый, из-за которого я не фильтрую слова и вечно лезу туда, куда не надо.

Я встаю и покидаю кафетерий, специально обходя стол, где сидит брат. Перед тем как закрыть за собой дверь, замечаю, что он ищет меня глазами, и ускоряю шаг.

У входа в здание висит огромная прямоугольная доска объявлений. Среди прочего на ней приколоты листы с описанием университетских клубов. Вступать я не хочу, мне важно только узнать, кто из Лайвли возглавляет какой.

В нескольких метрах от доски замечаю знакомую рыжую макушку:

— Лиззи?

Она оборачивается, и, узнав меня, улыбается:

— Хейвен? Привет! Ну как, освоились?

Я останавливаюсь рядом.

— Ты ведь уже знаешь про вечеринку-открытие, да?

Она прикусывает губу:

— Да.

— Отлично.

Что ж, похоже, теперь я «та самая, что чуть не осталась с голыми сиськами перед Лайвли».

Мы замолкаем. Мне совсем не хочется развивать тему, поэтому я прошу о помощи:

— Я ищу список университетских клубов.

Она показывает в левый нижний угол. Там приколоты шесть белых листов. Я подхожу ближе.

— Клуб чтения. Звучит неплохо, — бормочу.

Есть ещё клуб поэзии — каждую неделю задают тему и потом читают стихи. Дальше — музыкальный. Ещё клуб математики и физики, который я, пожалуй, рассмотрю в день из серии «никогда».

— Их так много.

Лиззи смеётся:

— Ещё бы. Хочешь записаться? На какой смотришь?

На тот, где главная Хайдес, чтобы только насолить ему.

Но врать себе я не хочу. Сделаю, как он сказал: выберу то, что по-настоящему нравится, а потом уже выясню, кто руководитель.

Взгляд цепляется за одну строчку:

— Кулинарный клуб? Серьёзно?

— Аполлон, — отвечает Лиззи.

Я с трудом сглатываю. Искушение огромное. Аполлон милый и добрый. Но человеку, который ненавидит даже кипятить воду для ромашкового чая, кулинарный клуб явно не подходит.

— Представляешь Аполлона, который месит тесто для пирога? — ломает тишину Лиззи.

Нет. Но теперь, когда она это сказала — да.

— На самом деле Аполлон единственный, кто реально вкладывается в свой клуб. Остальные числятся главами, но появляются редко. Думаю, им просто нравится ощущение власти и возможность решать, кого принять, — добавляет Лиззи задумчиво.

Странно. Я бы не подумала.

Я продолжаю скользить взглядом по списку, щёлкая языком — ни один клуб меня не зацепил. Может, ну их. Можно просто подглядывать, как Аполлон готовит, и сосредоточиться на учёбе.

Уже собираюсь уходить, как вдруг взгляд цепляется за слово, которое я упустила:

— Театр? — шепчу сама себе, но Лиззи решает, что говорю ей.

— Ох! — прижимает ладонь к сердцу. — Это великолепно. Там есть импровизация, чтение литературных пьес. А ещё в Йеле потрясающий театр.

Импровизация? Сцена? Моя страсть к игре нашла, где развернуться. Ведь актёрство — это тоже игра. Тебе нужно убедить других, что ты не тот, кто есть на самом деле. Что может быть лучше?

— Как записаться? — выпаливаю.

Лиззи таращит глаза, явно поражённая моей решимостью. Мне нужно сделать то, что задумала, пока не передумала.

— Просто впиши имя в свободное поле. Приём заявок заканчивается в конце недели: тогда представитель забирает лист и смотрит список.

Я беру ручку, привязанную к доске красной верёвочкой, и крупно вывожу имя и фамилию.

— И всё? Я зачислена?

— Не совсем. Мест ограничено. А театральный клуб — один из самых популярных. Если будет много заявок, представитель сам решит, кого принять.

Если всё будет зависеть от способностей, у меня есть шанс.

— Кто возглавляет театральный клуб?

Лиззи колеблется несколько секунд.

— Хайдес Лайвли.

Глава 7

Бог справедливости

Повелитель царства мёртвых, Аид правил им без всякой дискриминации. Для греков он вовсе не считался злым богом, хоть и был мрачным и тёмным.

Хайдес

День дерьмо, неделя дерьмо, месяц дерьмо, год дерьмо.

Вся чёртова жизнь — дерьмо.

С грохотом ставлю чашку с кофе на стол, и Аполлон вздрагивает. Что я ценю в брате — так это его спокойствие. Поэтому я знаю: даже если его распирает любопытство, он не станет задавать вопросов.

— Доброе утро, — радостно объявляет Гермес. Вот и противоположность.

Он стоит посреди гостиной абсолютно голый, чешет задницу и косится на мою кружку. Морщится:

— С таким именем, «владыка мёртвых», твои вкусы в кофе больше смахивают на вкусы любой пятнадцатилетней девчонки.

Аполлон едва заметно улыбается.

— И как же, по-твоему, должен пить кофе тот, кого зовут именем бога подземного мира? — огрызаюсь я. Надо бы промолчать и уйти, но я злой и ищу повод выместить ярость.

Гермес хватает турку и пьёт прямо из неё. По подбородку течёт струйка.

— Чёрный. Без сахара.

Складываю руки на груди.

— А мне нравится с миндальным молоком, сахаром, карамелью и шапкой сливок сверху. Ещё лучше — через трубочку, но это я при себе оставлю.

Гермес театрально прижимает ладонь ко лбу, изображая ужас:

— О, повелитель смерти, пощади нас от своей ярости!

— Ты бы помолчал, — огрызаюсь. — Твой тезка Гермес был идиот с крылышками на шлеме, носил послания Зевсу. Ты — почти что почтальон.

Гермес оскаливается. Его