Сошествие в Аид - Хейзел Райли

— Что с тобой случилось? — вырывается у меня.

Он застывает, глядя прямо. На его месте и я бы так отреагировала, услышав подобный вопрос от чужой девчонки. Второй раз.

— Пошли отсюда.

— Чтобы ты мне ра…

— Нет. Не для того, чтобы рассказать, откуда у меня этот шрам.

Я скрещиваю руки на груди.

— Тогда я не выйду.

Он склоняет голову и тихо усмехается — не весело, а презрительно. Через секунду подходит вплотную и легко подхватывает меня на руки, закидывает через плечо, как мешок, удерживая за колени. Я повисаю вниз головой.

Я не сопротивляюсь, хотя должна бы. Это ничего не изменит. В конце концов, сама напросилась. Он захлопывает дверь пинком и тащит меня к входу, где Гермес всё так же сидит голый с кофейником.

Мы встречаемся взглядами.

— Привет ещё раз, — киваю я.

Он улыбается:

— Здорово. Ну как там, мир вверх ногами?

— Наоборот, — отвечаю.

Он указывает на меня пальцем.

— Лаконично. Банально. Но мне нравится.

Хайдес ставит меня на пол одним резким движением. Проверяет, что я уверенно стою, и отпускает.

— Всё, хватит. Хейвен, какого чёрта тебе от меня нужно в семь утра?

Моя прическа окончательно растрепалась. Я вытаскиваю карандаш из волос, снова скручиваю локоны и закрепляю их. Хайдес следит за каждым движением с комично-сосредоточенным видом.

Между его ног внезапно появляется лицо Гермеса.

— Как ты делаешь этот трюк с карандашом? — пищит он.

— Я тоже хотел спросить, — добавляет Хайдес.

— Повернись к нам и повтори, только медленнее, ладно? — продолжает Гермес.

Когда Ньют и остальные пугали меня «загадочными» и «ужасающими» Лайвли, я им не верила. Да, с виду эта компания вовсе не дружелюбная и уж точно не простая. Но они меня не пугают.

А уж вид Гермеса и Хайдеса, которые спорят о том, как я завязываю волосы карандашом, вообще перечёркивает все страшилки Ньюта.

— Кто ведёт игры сегодня? — резко обрываю их болтовню.

Две пары глаз устремляются на меня.

— Я, — заявляет Гермес.

— Не Афина? —

— Он только что сказал тебе, что организует их сам, — встревает Хайдес. — Тебе рисунок нужен?

Я машу рукой в его сторону, даже не глядя:

— Заткнись, ладно?

— Хейвен… — начинает он.

Я прохожу мимо и добиваюсь, чтобы он замолчал. Встаю прямо перед Гермесом. Он сначала широко раздвигает ноги, потом снова закидывает одну на другую.

— Если ты здесь только потому, что умираешь от желания сыграть в наши игры, расслабься: как только дойдёт очередь до Афины, у своей двери ты точно обнаружишь шахматную королеву.

Мне нечего ответить. Теперь я уверена: Афина всё ещё злится на меня.

— Тогда пригласи меня в свои игры, — прошу я.

Гермес хмурит лоб и обменивается взглядом с братом у меня за спиной.

— Зачем тебе это? Зачем вообще хотеть играть?

Я пожимаю плечами:

— А почему нет?

Он смотрит на меня долго. Так долго, что я уже думаю: разговор окончен, а я просто выгляжу полной идиоткой. Но вдруг он встаёт со всего своего диванного царства в обнажённом величии и проходит мимо.

— Приглашения уже разосланы. Исключений не бывает.

Хайдес стоит, облокотившись о дверь, руки скрещены на груди, лицо — как у человека, которому я смертельно надоела. Он наклоняет голову вбок — намёк, что пора убираться, раз я получила свои ответы.

— А можно прийти хотя бы как зритель? — не сдаюсь я.

— Хейвен, — предупреждающе произносит Хайдес.

Зато Гермес явно польщён:

— Маленький рай, знаешь, ты можешь быть права.

— Нет! — взрывается Хайдес.

— Да! — выкрикиваю я одновременно с ним.

— Увидимся на крыше, сегодня в десять вечера, — заключает Гермес.

Я уже оборачиваюсь к Хайдесу, чтобы показать ему победоносную ухмылку, но меня отвлекает звук открывающейся двери. Из ванной выходит Аполлон — волосы ещё мокрые, на бёдрах болтается коротенькое полотенце. Завидев меня, он отшатывается назад, будто я застала его голым.

Я поднимаю руку:

— Привет.

Он распахивает глаза, руками тщетно пытаясь прикрыться. Татуировки покрывают не только его торс, но и руки.

— Не переживай, — улыбаюсь я, — я уже видела и Гермеса, и Хайдеса голыми.

***

У каждого бывают повторяющиеся сны. Из всего бесконечного множества ночных образов некоторые застревают в голове и возвращаются снова и снова.

Например, моему брату Ньюту снится таинственный мужчина в красном плаще, который гонится за ним по улице. И сколько бы быстро он ни бежал, в конце концов незнакомец всегда его настигает и преграждает путь. Тогда они оказываются лицом к лицу — и под капюшоном оказывается… Джордж Клуни.

Мы так и не поняли смысла этого сна, хотя Ньют даже зарегистрировался на каком-то форуме, где магичка под ником OriettaOnirica2000 предлагала трактовать сновидения. Он отдал пять долларов за консультацию и ещё один за анимированный аватар. Потом забросил аккаунт и смирился с тем, что Клуни иногда бегает за ним во сне.

У меня тоже есть повторяющийся сон. Я стою на крыше здания и должна перебраться на другое по узкой плите. Нужно торопиться: я в опасности, хотя не знаю — из-за чего или кого. Я боюсь высоты, у меня кружится голова, но всё равно держу равновесие над пропастью.

Сейчас я чувствую себя точно так же. И то, что я поднимаюсь по лестнице на крышу Йеля, никак не помогает.

Гермес остановил меня прямо перед тем, как я вошла в кафетерий в обед, и сообщил детали: игры пройдут на крыше западного крыла. Похоже, у Лайвли есть особая привязанность к этой части кампуса. Почему — без понятия.

Я выхожу через распахнутую дверь и замираю, пытаясь рассмотреть пространство вокруг. В нескольких шагах от карниза стоят четверо. А один — прямо на краю. С поднятой ногой и раскинутыми к небу руками, он поёт во всю глотку.

Тревога сжимает грудь, и я бросаюсь вперёд, к тому, кто явно испытывает судьбу. Но прежде чем добежать, понимаю: это Гермес. И тут две руки обхватывают меня за талию, удерживая.

— Не надо, — шепчет Хайдес у самого уха.

Сердце бешено колотится. Я не понимаю, как он может быть таким спокойным. Да, у него имя бога, но он человек. Смертный.

— Он может упасть и разбиться насмерть!

Женский смешок отвлекает меня от Гермеса. Афродита стоит чуть позади Хайдеса в длинном белом пальто.

— Он это с детства делает. Не бойся за него.

Гермес уже полностью вышел на карниз. Делает пару шагов — его высокий худощавый силуэт колышется, словно травинка на ветру. И только тут я замечаю бутылку алкоголя в его правой руке.

— Так он ещё и пьян? — выдыхаю я.

— Конечно, — отвечает Афродита. — У него и