Сошествие в Аид - Хейзел Райли

Она поджимает губы. Хочет огрызнуться. Сдерживается.

— А если приду раньше? — шепчет, наклоняясь ко мне так, чтобы я видел её лицо целиком.

Я тоже склоняюсь, подыгрывая, и сразу выбиваю её из равновесия. Она не двигается, но я всё равно заправляю прядь её волос за ухо — только ради того, чтобы увидеть, как её передёрнет.

— Если придёшь раньше, значит, хочешь провести со мной больше времени.

Глава 8

Онерическое измерение

Рождённые Нюктой и управляемые Аидом, Ониры — трое братьев, божества низшего ранга, от которых зависят сны людей.

Они посылают их через два врата — врата истинных снов и врата обманчивых снов, что находятся в пещере неподалёку от Аида.

Сегодня пятница. Обычно это был бы самый обычный день. Ну, пятница — она и есть пятый день недели. Ничего особенного. Стоит между четвергом и субботой.

Но с тех пор как я переступила ворота Йеля, у пятницы появилось другое значение. Это день игр. А сегодня ещё и первая ночь в году, посвящённая Играм Богов. И если их будет вести Афина, то, скорее всего, приглашение получу я.

Я должна бы волноваться. На деле — меня это заводит.

Открываю дверь нашей с Джек комнаты. Всего семь утра, и в коридоре никого. Джек сопит в подушку, вытянув из-под одеяла одну ногу, а копна её кудрей закрывает пол-лица.

Делаю два глубоких вдоха — и смотрю вниз.

Пусто.

Особенно — нет шахматной фигуры. Меня не пригласили.

Варианта два: либо Афина больше не злится на меня (в чём я сильно сомневаюсь), либо игры сегодня ведёт не она. Второе куда вероятнее.

Но тогда кто из Лайвли — ведущий на этот раз?

Не знаю, зачем я это делаю, но уже подправляю лямку рюкзака и почти бегом иду по коридору. До входа в Йель добираюсь, почти никого не встретив. Двигаюсь в западное крыло — без колебаний.

Но у мраморной лестницы никого. Хайдеса нет. Не стоит, как обычно, привалившись к стене, с видом человека, которому в жизни делать нечего.

Жду пару минут, потом понимаю: в этом нет никакого смысла. С чего бы ему здесь торчать?

Второй раз за утро тело само решает за мозг. Йель оживает, коридоры заполняются студентами, и я ускоряю шаг, пока не дохожу до их общежития.

Сориентироваться у меня получается плохо, но комнаты Лайвли я запомнила. Встаю между двумя дверями напротив друг друга. Нужно угадать: где парни, а где девушки? Наверное, ввалиться к Афине с утра — не лучшая идея.

Выругавшись себе под нос, стучу в правую. Переступаю с ноги на ногу в ожидании.

Дверь резко распахивается. И я одновременно и рада, и жалею. Передо мной Гермес. Полностью голый, с кофейником в руке. Сканирует меня взглядом с ног до головы, будто я призрак.

— И ты чего здесь?

— Ищу Хайдеса. Или Аполлона.

Едва произношу имена братьев, как его губы растягиваются в хитрой улыбке. Он отходит в сторону, вытянув руку с кофейником на манер приглашения.

— Прошу, проходи.

Стоило бы отказаться. Но я иду внутрь, не дожидаясь повторного приглашения.

— И где они?

Гермес падает на диван, закидывает ногу на ногу.

— Один в ванной, другой в спальне. Любопытно, к кому тебя приведёт судьба.

Я таращусь на него. Это шутка? Что за подсказки? У них что, вся жизнь — игра?

Видя моё бездействие, он чуть встряхивает кофейник.

— Ой, прости. Кофе хочешь?

— Угадай. Ты ведь не предложишь чашку, да?

Он мотает головой. Правая нога у него болтается в воздухе, ногти выкрашены жёлтым, на пальцах два кольца. Всё так же смотрит прямо на меня, с кофейником в руке и покачивающейся ногой.

Я раздражённо цокаю и двигаюсь к трём дверям. Сразу ясно, где ванная: изнутри шумит вода.

Можно кинуть жребий. Можно ткнуть наугад — и не доставить Гермесу удовольствия. Всего две двери. Логичнее идти к тому, кто не в ванной.

Стучу.

Ручка сама опускается, и я воспринимаю это как приглашение войти. Но сто́ит переступить порог — жалею об этом.

Комната погружена во тьму; ни одной лампы, и единственный свет пробивается сквозь окно, но небо затянуто тяжёлыми серыми тучами. Хайдес стоит у кровати и натягивает чёрные боксёры. Когда наши взгляды встречаются, он не сразу понимает, что это я. Приходится посмотреть на меня раза три, прежде чем он срывается:

— Какого хрена ты здесь делаешь?

Я прикрываю глаза ладонями, хотя, если честно, меня его нагота не особо смущает.

— Это ты открыл дверь, не спросив, кто там!

— Верно! — взрывается он ещё злее, и у меня вырывается смешок. — Вон отсюда.

Я понемногу опускаю руки и убираю их совсем только тогда, когда убеждаюсь, что на нём хотя бы бельё.

— С какой стати? Ты прикрыт. Не скажешь же, что стесняешься показать свои тощие ножки.

Он хлопает ртом.

— Мои ноги мускулистые.

Я изучаю их критическим взглядом. Да, мышцы есть, но куда забавнее сделать вид, что я этого не вижу. Морщу нос.

— Не сказала бы, Хайдес.

— Не знаю, что тебе нужно, но иди и жди меня у входа, — переводит тему, поворачиваясь ко мне спиной.

— У тебя брат сидит на диване голый, пьёт прямо из кофейника, — поясняю я. — Может, лучше поговорим здесь?

Он не отвечает. Возможно, даже не слушает. Я же продолжаю наблюдать и, стараясь не шуметь, делаю пару шагов ближе. Его движения слишком быстрые для человека, который всего лишь надевает джинсы и водолазку. Быстрые и нервные. Он даже ругается, когда нога никак не пролезает в штанину, будто от этого зависит его жизнь.

Любопытство толкает меня подойти ближе и встать так, чтобы редкий свет из окна освещал его фигуру.

И тогда я понимаю, почему он не хочет, чтобы его видели голым. Шрам, рассекающий его лицо, тянется ниже шеи и уходит по всему торсу. Пересекает бока, и я почти уверена, что уходит до самых ног, теперь уже скрытых джинсами.

Я в шоке не только от того, какие они глубокие, но и от того, что в ту ночь, когда он раздевался на открытии игр, этих следов не было видно. Значит, он их прятал. Значит, стыдится.

Словно почувствовав мой взгляд, он резко поворачивает голову.

— Хейвен, — шипит, растягивая моё имя, — выйди вон.

Тысячи вариантов слов роятся в голове. Но вылетает лишь одно.

— Твой шрам, — шепчу. — Он проходит через всё тело.

Хайдес закатывает глаза.

— Вот это новость. А я-то и не заметил. Спасибо, что просветила, — бурчит он и натягивает