Белая камелия - Маргарет Малькольм

«Мисс Коринна Чейл… после бракосочетания с мистером Марком Долби…»

Серена вдруг заметила, что розовые бутоны, которые подарил ей Ник, уже начинают вянуть.

Когда Ник вернулся домой, Серена уже ждала его в зеленом вечернем платье. Она тихо сидела в кресле, в котором позировала Джону, и Ник слегка задержался на верхней ступеньке лестницы.

— Бьюсь об заклад — если бы Джон был сейчас здесь, он захотел бы написать тебя так. — В голосе его слышалось искреннее восхищение.

Серена слегка улыбнулась. Ник подошел к ней ближе.

— Как ты? Все в порядке? — спросил он с тревогой.

— Да, вполне, — мягко ответила она. — Просто немного устала, наверное. Я убиралась в доме.

— Могла бы не утруждать себя, — беспечно сказал он. — Старушка мисс Таппит сделала бы все завтра утром.

— Да, наверное, — согласилась Серена.

— Я принес тебе цветы. — Он подошел чуть ближе и протянул ей букет. Он был составлен из орхидей. Маленькие, зеленые с прожелтью цветы, усыпанные темно-коричневыми крапинками, почему-то показались ей странно зловещими.

— Спасибо, Ник, — поблагодарила она, вынимая букет из коробки, потом подошла к зеркалу и прикрепила цветы к платью.

Ник встал у нее за спиной и поглядел на нее так пристально, что у нее задрожали пальцы.

— Ну как? Так хорошо? — спросила она дрогнувшим голосом.

— Великолепно, — машинально ответил он, думая о своем. — Серена…

— Да? — ответила она, все так же стоя перед зеркалом спиной к нему.

— Я тебе еще кое-что принес. — Он вынул из кармана маленькую бархатную коробочку. — Конечно, я должен был подарить тебе это еще утром. Твое обручальное кольцо.

Это было тоненькое золотое колечко с одним-единственным бриллиантом, ограненным в виде коронки. Это кольцо могла с гордостью носить любая женщина, но эта непостижимая девушка спрятала руки за спину и отступила на шаг.

— Ник, мне обязательно его носить? — жалобно спросила она.

— Что значит — обязательно? — Он был так удивлен, что вопрос прозвучал грубее, чем он хотел. — Да, обязательно. Замужние женщины всегда носят обручальные кольца.

— Тогда, конечно, мне придется его надеть.

Ник как будто уловил намек на иронию в ее голосе. Он не был в этом уверен и, разумеется, не собирался ничего выяснять, но вдруг растерял всю свою хваленую самоуверенность.

— Пойду переоденусь. — Ник говорил с ней резко и отрывисто, но, зайдя к себе в комнату, остановился на пороге. Тон его сразу изменился. Он обернулся к ней и сказал: — Спасибо, Серена. Как мило, что ты позаботилась обо мне. Извини! Просто я не привык, чтобы за мной так ухаживали.

Она отвернулась от него и начала расправлять перед зеркалом цветы, которые и так были в полном порядке.

— Просто подумала, что это сэкономит время, — сказала она самым будничным тоном. — Мы и так уже опаздываем.

Теперь ему не оставалось ничего другого, как пойти к себе переодеваться. Он никак не мог набраться мужества и спросить ее напрямик, в чем дело.

На этот раз Серена смотрела пьесу с еще большим вниманием, чем в прошлый раз, когда видела ее впервые. Тогда, в первый раз, она решила, что Коринна Чейл восхитительна. А теперь ее игра, героиня, которую она изображала, и даже сам звук ее голоса были Серене отвратительны. Временами она даже сжимала в ярости кулаки.

Пьеса подошла к концу, и актеры два раза выходили на поклоны. Серена украдкой взглянула в лицо Нику, когда Коринна, присев в поклоне, грациозным жестом указала на ложу, в которой они сидели. Публика обратилась к ним и приветствовала автора оглушительными аплодисментами. Ник, с заученной улыбкой, подошел к барьеру ложи и стал кланяться, принимая восторженные рукоплескания. Но когда зрители начали постепенно расходиться, он внезапно сказал, отрывисто, почти грубо:

— Идем. Коринна устраивает небольшую пирушку у себя в гримерной. Я обещал, что мы тоже зайдем.

Они медленно прошли за кулисы. Из-за двери гримерной Коринны раздавались взрывы смеха и громкие голоса. Настроение Ника мгновенно изменилось. Он быстро обхватил Серену за плечи и осторожно подтолкнул вперед, чтобы она сразу же попалась на глаза Коринне.

— Коринна, дорогая! — громко крикнул он, чтобы заглушить общий гам. — Превосходное представление. Никогда не видел тебя в лучшей форме.

— Спасибо, милый. — Коринна ответила ему своей знаменитой улыбкой. И тут впервые она заметила Серену. — Я, кажется, уже где-то видела эту девушку? — произнесла она не очень уверенно.

— Наверное, у меня дома, — подсказал ей Ник. Серена чувствовала себя так, словно она была манекеном. — Джон писал ее портрет. Это его подарок к нашей с ней свадьбе.

Он увидел, как застыла в ужасе Серена, не веря, что он может так лгать. Но она не стала уличать его при всех, только еще пристальнее вгляделась в оживленное, подвижное лицо Коринны.

Коринна была поражена.

— Как? Свадебный подарок? — резко переспросила она.

— Да, поздравь нас. Мы с Сереной сегодня поженились, — весело ответил Ник. — Подумать только, а ведь мы с тобой могли устроить две свадьбы в один день! Ну, что же ты не хочешь нас поздравить, Коринна?

Коринна быстро пришла в себя.

— Конечно, поздравляю! — Она чуть склонила голову и на секунду прижалась щекой к щеке Серены. — Надеюсь, вы будете счастливы… как и я. Но как рад будет Марк, вы не представляете! Подумать только. — Тут она повернулась к Серене с проказливым выражением. — Марк отчего-то всегда воображал, будто у него есть основания ревновать меня к Нику. Я никак не могла убедить его, что его опасения абсолютно беспочвенны!

Ник с силой вдавил пальцы в плечо Серены, причиняя ей боль, и беспечно сказал:

— Ему надо было просто поговорить с Сереной. Он сразу убедился бы, что у него нет причин для беспокойства.

Коринна нервно свела свои красивые брови и сказала с приторной улыбкой:

— Но, милый мой, мы же не знали, что вы с Сереной питаете друг к другу нежные чувства. Вы все очень ловко скрывали! Я была почему-то уверена, что Серена без ума влюблена в Джона. А теперь прошу меня извинить — надо уделить время и другим гостям. Наилучшие пожелания.

— Надеюсь, вы тоже будете счастливы, — отчетливо сказала Серена, и оба — Ник и Коринна — вздрогнули от неожиданности, словно заговорил стол или шкаф.

Ник неожиданно повернулся к Серене.

— Ради бога, давай поскорее уйдем из этого гадючника, — раздраженно сказал он и стал не церемонясь протискиваться вместе с Сереной через толпу к выходу. Когда они наконец выбрались и уже закрывали за собой дверь, визгливый женский голос сказал:

— Надеюсь, она хотя бы влюблена в него. Иначе ей нелегко будет его приручить!