Белая камелия - Маргарет Малькольм

— Ну, разумеется, — серьезно ответил Ник. — Кстати, ты заметила того чудного старика, который не отходил от твоего портрета? — неожиданно спросил он. — Такой высокий, худой и очень сутулый?

— Нет, не заметила, — призналась Серена. — По-моему, он уже ушел.

Ник искоса посмотрел на нее:

— Могу поклясться, что он целый день вертелся у картины. То уходил, то опять возвращался. По крайней мере, все время, пока мы там были.

— Странно! — удивилась Серена. — То есть… нет, конечно, ничего удивительного, что он заинтересовался портретом, но подходить несколько раз… Интересно было бы узнать, кто он такой?

— Наверное, какой-нибудь чудак-миллионер, — предположил Ник. — Видимо, ты напомнила ему его первую любовь, та девушка вышла за другого, и теперь он наверняка решил завещать тебе все свое состояние!

Именно благодаря этому разговору Серена почти не удивилась тому, что рассказал ей Джон по телефону спустя несколько дней.

— Послушай, Серена, не знаю, как тебе сказать… В общем, один человек на выставке видел твой портрет.

— Да, я знаю, — быстро ответила она. — Такой высокий, худой, сутулый старик.

— А, ты его тоже заметила! — с удивлением воскликнул Джон.

— Нет, не я. Это Ник мне про него сказал. А что такое?

— Ты знаешь, как ни странно, он адвокат. Работает в какой-то конторе с таким длинным названием, что не запомнишь. Его самого зовут Чанктон. Он очень интересуется, с кого я писал портрет.

— О! — Она была в недоумении и не знала, что сказать. — Но зачем ему это?

Джон не сразу ответил на ее вопрос.

— Сначала я ему ничего не хотел говорить. Но он рассказал мне, почему хочет это знать. Он собирается с тобой встретиться, Серена.

— Но зачем, Джон?

— Он просил меня пока тебе ничего не говорить, он сам тебе все объяснит. Но уверяю, тебе нечего опасаться. Я к нему хорошо присмотрелся.

— Ну хорошо, я с ним встречусь, — нехотя согласилась Серена.

— Когда? — быстро спросил Джон. — Он сейчас рядом со мной.

— Ну… прямо сейчас, если ему угодно.

И вот уже двадцать минут спустя Серена услышала, как к дому подъехало такси, и спустилась вниз, чтобы открыть дверь.

Перед ней предстал очень худой, высокий старик, похожий на птицу из-за своих сутулых плеч и острого носа.

Он улыбнулся. Увидев его искреннюю улыбку, Серена тоже улыбнулась ему в ответ.

— Прошу вас подняться наверх, мистер Чанктон, — вежливо сказала она. — Там мы можем спокойно поговорить.

— Так вот как вы живете, — загадочно сказал старик, с любопытством оглядываясь по сторонам. Однако Серене послышался в его голосе упрек, особенно когда он еще раз заметил: — Странно! Очень, очень странно!

— Я не вижу ничего странного, — изумилась она. — Мне кажется, здесь очень мило. Квартира в самом центре Лондона, и в то же время район тихий…

— Да, да, милая моя, не беспокойтесь. Странность состоит в другом. Понимаете, когда-то этот дом принадлежал вашему прадеду. Этот дом — и большой особняк по соседству.

— Моему прадеду! Но… я ничего не понимаю… Мой отец фермер, я сама из Бодмина…

— Да, тут вы совершенно правы, — тут же согласился адвокат. — Но речь идет о семье вашей матери.

— Матери! — изумленно выдохнула Серена. — Вы хотите сказать, вы ее знали?

— Ваша фамилия в девичестве была Барбрук, не так ли? — спросил он. — И вашу мать звали тоже Серена?

— Да, верно, — удивленно кивнула Серена.

— А какая была девичья фамилия у вашей матери? — все так же серьезно спросил он.

— Ее фамилия была Лоудхэм.

— Совершенно верно. Но это не все. На той картине у вас на руке я увидел кольцо. Оно принадлежало вашей матери. Мне-то это прекрасно известно. Я сам его ей подарил!

Серена присела на канапе под окном и внимательно поглядела на мистера Чанктона.

— Вы не представляете, как мне приятно встретить человека, который знал мою мать, — сказала она дрогнувшим голосом. — Она была такая… знаете… замечательная… такая отважная…

— Отважная? — резко переспросил адвокат.

— Да… я не знаю… но, если честно, она была несчастлива с моим отцом. Слишком они были разные…

— О, я это знаю! — вздохнул он и присел рядом с Сереной. — Мы знали, что этот брак не мог принести ей счастья…

— Мы?

— Да, ее родители и я. Видите ли, в те времена мы с ней… в общем, мы не были помолвлены. Я считал, что она еще слишком молода… — Теперь-то я, конечно, ругаю себя… Надо было не упускать своего счастья… А когда она умерла?

— Полгода назад. — Она осторожно взяла его за руку. — Сердце отказало. Она умерла ночью, во сне. — Серена почувствовала, как сухая старческая рука сжала ее пальцы, и сердце ее перевернулось от нежности и жалости к этому человеку, который всю жизнь любил ее мать. Подождав немного, она мягко сказала: — А вы расскажете мне про маму и про ее семью?

— Конечно расскажу. — Мистер Чанктон взял себя в руки. — Только не вздумай фантазировать, Серена? Надеюсь, я могу тебя так называть?

— Да, конечно, — улыбнулась она.

— Да… а ты можешь называть меня дядя Эверетт. Мне это будет очень приятно. Да, так вот, насчет вашей семьи. Я уже говорил, что прадед твой был человек богатый и жил в этом районе. Но твой дед был младшим сыном в многодетной семье, так что ему достались от этого богатства только крохи. В свое время он стал доктором философии. Конечно, семья надеялась, что он женится на какой-нибудь богатой наследнице, но он женился на дочери мелкого служащего. Не надо и говорить, что жили они в нужде. Но их брак был совершенно счастливым. Твоя мама стала их единственным ребенком. Они ее просто боготворили. Ну, конечно, немного избаловали, не без этого. Но как ее было не баловать — она была до того славная, очаровательная. Короче говоря, мы с ней решили пожениться через год после того, как познакомились. Но она в это время поехала в гости к своей тете, как раз в Бодмин. Там она повстречала твоего отца. Тогда он был парень хоть куда — высокий, красивый, а язык у него был так хорошо подвешен, что он мог заговорить любую девушку. — Он помолчал и вздохнул. — И твоя мама потеряла голову. В общем, они поженились. Она приехала с ним вместе, чтобы познакомить его с родителями. Конечно же они сразу поняли, что этот брак обречен. — Он покачал головой. — Видно, мы не могли скрыть своего разочарования. Она это заметила — а она была очень гордой. Она вернулась в Бодмин с мужем, и больше мы о ней никогда не слышали. Однажды, ничего не сказав ее родителям, я съездил туда посмотреть на нее и увидел ее случайно, в местном городишке…

— Мне кажется, — с трудом проговорила Серена, — что отец по-своему любил ее. Просто… после ее смерти он так ужасно переменился…