Белая камелия - Маргарет Малькольм

— Ник… ты говорил, что мы когда-то были друзьями… — с трудом заговорила Серена. — Как ты думаешь, может быть, мы… — Она протянула ему руку. И в то же мгновение увидела на его лице выражение несказанного облегчения. Значит, она сказала то, что было нужно.

— Серена, ты просто великолепна! — радостно воскликнул Ник. Но вместо того чтобы пожать ее руку, он схватил ее за плечи и притянул к себе. — Я же тебе говорил, что все не так плохо… — Он уже хотел поцеловать ее в губы, но Серена мгновенно уклонилась от его ласки.

— Нет! — с обидой крикнула она. — Нет, только не это!

Тогда его лицо сделалось совершенно бесстрастным.

— Понятно. То есть ты так понимаешь дружбу, — с ехидцей заметил он и потянулся за утренней газетой. — Ну что ж. Как хочешь.

Серена постояла мгновение, понимая, что исправить уже ничего нельзя. Она проиграла.

— Ник… — снова робко начала она.

— Да? — откликнулся он из-за газеты.

— Мисс Твист… Надо сказать ей…

Он положил газету на стол.

— Да, верно, — согласился он. — Что ты предлагаешь?

— Мы не можем сказать ей… правду, — пробормотала Серена. — Это будет чересчур жестоко.

— А что мы скажем — что-нибудь вроде той чепухи, которую я городил вчера? — спросил он так, словно речь шла о каком-то деле, которое их не касалось.

— Да… что-нибудь в этом роде.

— Превосходно. Так мы и сделаем, — холодно согласился он. — По-моему, она должна в это поверить. Думаю, будет неплохо, если я поеду встречать ее на вокзал. Извини, но тебя я с собой не возьму — ты совершенно не умеешь убедительно врать.

Серена опустила глаза. В тот момент она поверила, что Ник потерян для нее навсегда. Ник почувствовал это и решил хоть как-то исправить положение.

— А что, если, — начал он, — я заброшу тебя к ней, на пригородное шоссе, чтобы ты ее там встретила?

— Да, Ник, — почти неслышно выдохнула она, ожидая услышать, что он предложит делать после этого.

— А потом мы, конечно, вернемся сюда.

— Да, — прошептала она.

Ник посмотрел на нее с удивлением.

— А что? Ты этого не ожидала? У нас нет другого выхода, если мы не хотим, чтобы Эмма все узнала.

— Или Джон! — с волнением воскликнула Серена.

— Джон? — Он задумался. — Согласен, но Джона обмануть будет не так легко, как нашу милую старушку Эмму. Особенно учитывая, что он в тебя влюблен! Странно, — продолжал он задумчиво, — я знаю, что он в тебя влюблен, а Коринна была уверена, что это ты в него влюбилась. Знаешь, Серена, если подумать, то лучше тебе было все-таки выйти за него!

Серена нагнулась над столом, раскладывая ложки и вилки.

— Лучше или хуже — теперь уже поздно об этом говорить, — заметила она. — И это не очень-то честно по отношению к Джону…

— Как ты добра и справедлива! — сухо заметил Ник.

Тут Серена не выдержала.

— Правда это странно для деревенской девчонки? — тихо сказала она и ушла на кухню, оставив Ника размышлять над ее словами.

Мисс Твист, уезжая к сестре, оставила дом на пригородном шоссе в безукоризненном порядке. С тех пор прошел всего один день, но Серена все равно вытерла пыль во всех комнатах, чтобы хоть как-то скоротать время до приезда мисс Твист и Ника.

Она без особой радости ждала встречи с пожилой дамой, думая, что та наверняка обиделась на них. И действительно, как ни посмотри, они перед ней виноваты! Тем не менее такого даже она не ожидала.

Едва взглянув на Ника, Серена поняла, что тому пришлось выслушать от Эммы множество самых малоприятных и нелестных вещей. Ну что ж, он должен был предвидеть это. Но и ей самой не удастся просто отделаться. Серена никак не ожидала от милой старой Эммы такой убийственной холодности. Нет, ее не призвали к ответу, как провинившееся дитя, — напротив, с ней стали обращаться отчужденно и официально — «мадам», больше никаких «милочка» или «дорогая».

«Разумеется, она считает, что пригрела на груди змею! — в отчаянии подумала Серена. — Она считает, что я во всем виновата, что это я постоянно преследовала Ника и из кожи вон лезла, чтобы получше устроиться, удачно выйдя замуж».

Из-за такого ледяного приема они не стали задерживаться в гостях у пожилой дамы. Ник быстро придумал какой-то предлог для отъезда, который мисс Твист приняла без вопросов.

Как только они отправились домой, Ник вздохнул с великим облегчением:

— Фу! Это было не очень-то приятно!

— Еще бы, — откликнулась Серена.

— Жалко, что она так на это смотрит, — продолжал он. — Поверь мне, Серена, я пытался взять всю вину на себя, но от этого она еще больше уверилась, что во всем виновата ты!

— Ничего удивительного, — заметила Серена. — Ты для нее намного дороже, чем я, и, разумеется, она обвинила во всем меня.

— Не понимаю почему, — упрямо возразил он.

— Ну как же ты не видишь — я ведь никто, у меня нет ни гроша за душой, и при этом я, согласись, сделала очень хорошую партию. — Ее голос звучал спокойно, даже равнодушно. — И она не единственная, кто так подумает.

— Ну… не знаю… — смутился он. На самом деле у него так и вертелось это на языке вчера вечером, когда она устроила ему сцену.

— А я знаю, — спокойно продолжала она. — В конце концов, дело ведь так и обстоит?

Ник был поражен зрелостью и житейской мудростью Серены. Еще совсем недавно его это скорее позабавило бы. Теперь же он понял, как, в сущности, мало ее знает.

Ник написал Джону о своей женитьбе на Серене. Теперь, когда Джон недели через две вернется, для него это уже не будет такой ошеломительной новостью. Был и еще один момент. Ник не стал его затрагивать, но зато о нем вспомнил Джон. В своем ответном письме он писал:

«Сердечно поздравляю вас обоих. Разумеется, портрет Серены будет моим свадебным подарком, если, конечно, вы согласитесь его принять.

Разумеется, теперь квартира целиком принадлежит вам. Представь — мне повезло, и я встретил здесь одного человека, который с радостью готов предоставить мне половину квартиры, потому что нанял жилье, оказавшееся ему не по карману…»

Прочитав письмо Джона, Ник засмеялся.

— Тактичный парень наш Джон, правда? Что поделать — вряд ли мы смогли бы перед ним долго притворяться влюбленной парочкой. А странно, что моя выдумка насчет свадебного подарка оказалась чистой правдой.

В последние дни Ник сильно волновался. «Обрывки и осколки» на следующей неделе должны были сойти со сцены. А репетиции его новой пьесы, «Перекатиполе», начинались только через две недели.

Ник остался очень недоволен первой читкой этой пьесы. Разумеется, актерам трудно сразу войти в сюжет и диалоги, которые они видят впервые в жизни, но все же как-никак они были профессионалами. Коринна, по крайней мере, выучила часть роли. Но именно ее игра больше всего и беспокоила Ника. Она, судя по всему, видела эту роль совершенно иначе, чем он.