Песнь Давида - Эми Хармон

– Зачем ты это сказал, Генри? Ей это определенно не понравилось.

Даже не представляю, какая девушка могла бы посчитать это комплиментом.

Генри, явно разозлившись, сцепил челюсти и сжал волосы в кулаках.

– Сумоисты крутые! – воскликнул он.

– Приятель, я все понимаю. Общаться с девочками очень сложно. Я только и делал, что ляпал глупости, когда впервые провожал Милли домой. Повезло, что она меня не избила.

– Амелия не борец! – Генри немного посмеялся, отпустил волосы и сделал глубокий вдох.

– А вот в этом ты ошибаешься. Она борец. Просто другого типа.

Мы оба замолчали на минуту, обдумывая эти слова.

– Она м-мне н-нравится, – грустно произнес с заиканием Генри, будто это простое предложение далось ему труднее, чем целая череда спортивных фактов. Может, так оно и было.

– Потому что она сильная, – повторил я, надеясь, что он что-нибудь добавит.

– Да.

– Она хорошо к тебе относилась? В смысле до того, как ударила тебя в лицо.

– Да, – Генри яростно закивал. – Как телохранитель.

– Она присматривала за тобой?

Снова кивнул.

От облегчения у меня закружилась голова, и я рассмеялся.

– Значит, никто – ни великаны, ни качки – не донимает тебя?

Генри медленно покачал головой.

– Прости, – прошептал он. – Я все испортил.

– А я помогу тебе все исправить, приятель, – внезапно выпалил я, переключая передачу и отъезжая от тротуара.

Генри пристегнулся, словно готовился к захватывающим гонкам.

Я заехал на школьную парковку, выключил двигатель и вышел из машины. Генри уставился на меня круглыми глазами.

– Пошли, Генри. Я помогу тебе уладить ссору с подругой. Вперед, живее!

Он пошел рядом со мной, держась за лямки рюкзака так, будто планировал десантироваться с самолета. Его лицо помрачнело.

– Ты справишься, Генри, – подбодрил его я.

Он кивнул, но его глаза смотрели строго вперед. Некоторые пялились на нас, но в коридоре было полно детей, и в основном в нашу сторону глазела только женская половина. Мне бы это польстило, вот только все выглядели лет на четырнадцать, особенно парни. Странно. Я себе казался таким крутым в старшей школе. Думал, что выгляжу как настоящий мужик! Эти же дети выглядели так, будто все еще тайком сосут палец.

Внезапно Генри остановился, и я положил руку ему на плечо. Его так трясло, что все тело вибрировало. Он показал на девочку, стоящую в одиночестве у ряда красных шкафчиков.

– Это она? – спросил я.

Он кивнул, не сводя с нее взгляда. Я с трудом подавил смешок. Девочка оказалась совсем не крупной. Но японкой.

Она была низенькой и, возможно, немного пухленькой, но в основном все ушло в грудь, что многое мне рассказало о предпочтениях Генри. Он подошел к ней, его взгляд метался от ее головы к моему лицу. Мальчик явно был в отчаянии.

Девочка уставилась на меня и вызывающе вскинула бровь. В брови была череда колец, в носу – крошечный камешек, и еще два кольца в нижней губе. Уши же сверкали как елка от обилия стразов.

– Я – Таг Таггерт, – я протянул руку и улыбнулся так, чтобы показать ямочки. Эта улыбка всех подкупала.

– Аюми Нагахара, – ответила она, тоже протягивая свою крошечную руку. Я чуть не рассмеялся. Ее голос был невероятно милым и высоким.

Я быстро пожал ее ладонь, а затем скрестил руки на груди и посерьезнел.

– Ты нравишься Генри. Он считает тебя крутой и только о тебе и говорит.

Ее брови подскочили вверх, но ее явно больше удивило то, что Генри доверил мне свои чувства, а не то, что она ему нравится.

Девочка на минуту перевела взгляд на Генри, и ее лицо смягчилось. Тот же уперся лбом в шкафчик, словно от всей этой беседы ему стало дурно.

– Ему очень жаль, Аюми. Он не пытался сказать, что ты похожа на сумоиста. Генри пытался сказать, что уважает тебя, как японцы своих борцов.

Генри яростно закивал, ударяясь головой о шкафчик. Я закинул руку ему на плечи и отодвинул назад, чтобы он ненароком не вырубил сам себя.

– Тем не менее он считает тебя сильной. Ты определенно умеешь работать кулаками.

Я многозначительно посмотрел на лицо Генри, и Аюми стала красной, как помидор. Вряд ли эта тема нуждалась в дальнейших обсуждениях. Я лишь надеялся, что в следующий раз она хорошенько подумает, прежде чем превращать в лепешку бедного Генри. Девочка или нет, но людей бить нельзя. Особенно таких, как Генри.

– И если вдруг захочешь потусоваться с «Командой Тага», со мной и Генри, приходи в любое время. Друг Генри – мой друг.

– Хорошо, – пропищала она, и я попытался представить ее достаточно разъяренной, чтобы начать размахивать кулаками. Должно быть, Генри всерьез ее взбесил.

Прозвенел звонок, и Генри подпрыгнул. Дети захлопнули шкафчики и начали расходиться по классам.

– Генри, увидимся завтра в зале после уроков, ладно?

Он улыбнулся и кивнул. К его лицу вернулся цвет, а хватка на лямках рюкзака ослабла.

Я взъерошил ему волосы, по-мужски приобнял одной рукой и, уходя, услышал, как он щебечет о моем списке наград своей подружке.

– Давид «Таг» Таггерт, претендент на чемпиона в полутяжелом весе с послужным списком из восемнадцати побед, двух поражений и десятью нокаутов…

* * *

– Ты не можешь содержать Генри на зарплату танцовщицы, – сказал я.

Даже несмотря на повышение. Я снова провожал Милли домой после работы, как делал уже две недели. Я так и не нашел замену Моргану и по-прежнему проводил слишком много времени в баре. Но мне все равно – и причина тому идет рядом.

– Нет. Но к счастью для нас, мама все хорошо спланировала. У нее был полис страхования жизни, и дом полностью принадлежал ей. Ее семья владела им целую вечность. Да и отец отдал ей приличную сумму денег… возможно, ты слышал о нем. Андре Андерсон? Он играл за «Сан-Франциско Джайентс» – игрок первой базы. Я не знаю, чем он сейчас занимается.

– Черт меня побери! – удивленно воскликнул я. – Я помню его.

Амелия кивнула:

– Мы считаем, что именно поэтому Генри так зациклился на спорте. Ему было всего пять, когда отец ушел из семьи. Знаешь, как игроки изучают записи матчей? Вот и Генри делает так же. У мамы были диски с играми и репортажами папы – со всеми, которые ей удалось добыть. Генри смотрел их днями напролет. До сих пор смотрит. Может процитировать все иннинги^[9]! Безумие, и только!