Воскресный папа - Юлия Резник

Я с тоской покосилась на свой сэндвич и встала из-за стола. Нехорошее предчувствие комком свернулось в животе. Я поднялась на второй этаж, прошла мимо приемной и, коротко постучавшись, вошла.

- Вызывали?

- Ариша! – вскочил мне навстречу Генрих Львович с нетипичной для человека такого возраста прытью. – Это я тут воду мучу. Уж больно твой вопрос не дает мне покоя.

«Какой вопрос?» - опешила я. Скосила взгляд на раздраженного начальника, который, впрочем, старательно прятал свое недовольство за широкой улыбкой, задавленный авторитетом Фельдмана.

- Даже не знаю, что сказать, – растерялась я.

- А говорить ничего не надо! Я тут немного подергал за ниточки и выяснил, что нужные тебе курсы начнутся прямо после праздников в С***. Оплату на себя, конечно, возьмет институт. Сейчас только напишешь заявление на перевод к Орлову. У него у одного есть свободная вакансия, но нам что? Главное - всунуться! А потом за такого специалиста между завами разразится эпичная битва. Давно такого не было. Я прямо весь в предвкушении.

Не представляю даже, что меня в этой тираде потрясло больше. То ли сам факт того, что такой важный вопрос решился без учета моего мнения, то ли то, что я, в кои веки, не нашла, что на этот счет возразить. Не сумела… даже не попыталась отказаться от по-настоящему бесценной и своевременной помощи Генриха Львовича. Может, просто черед пришел принять её, без этого глупого и никому не нужного «я сама». «Будь слабее», - часто говорил мне Саша. Неужели я научилась?

- Постойте, но… С***!

- Да какая разница, Ариша?! Ну, не учиться же ты на тех курсах собралась, и правда? А корочка - она и в Африке корочка. Вот это схохмил! – Генрих Львович так громко засмеялся, что чуть не потерял свою вставную челюсть. Зато улыбка Туреева, наоборот, поблекла. – Наша Аришенька в Африке под эгидой Красного креста… Ариш, сколько ты там работала?

- Семь лет.

- Вот! Семь лет! – торжественно повторил мои слова Фельдаман Турееву, как будто сомневался, что тот должным образом ими проникся.

- Десятое число – это ведь скоро…

- А я тебе о чем талдычу?! Билеты сама купишь, потом сдашь - оплатят. А направление в общежитие и всякие другие бумажки тебе выдадут в отделе кадров. Четыре месяца пролетят – не заметишь! Ну?! Как все складно получается!

- Да, складно, - кивнула я, еще не до конца веря своему счастью. – Спасибо большое.

А сама опять телефон достала. Так глупо по-бабски еще на что-то надеясь. Но прошел целый день, а Орлов так и не позвонил.

- Ну, что? – ударил по худющим ногам Генрих Львович, - тогда больше тебя не задерживаю. Дорабатывай смену и дуй в кадры, писать заявление.

Я ошалело кивнула. Происходящее не укладывалось в моей голове. События развивались со скоростью света. Мой перевод, между прочим, в отделение Орлова! И довольно долгий отъезд, который наверняка перечеркнет то, что еще даже не началось.

- Нет, ну, вы посмотрите на нее! Не может поверить своему счастью…

- Это точно. Не могу.

- Ну, иди-иди, Аришенька. Мы позже еще все обсудим, не то Владлен Иванович совсем на меня осерчает, разлагаю тут вам всю дисциплину.

Туреев, конечно, взялся было отнекиваться, но я решила, что уже и впрямь пора заканчивать испытывать терпение своего пока еще непосредственного начальника. Поэтому, еще раз сердечно поблагодарив Фельдмана, вернулась к своим обязанностям.

- Ну, что ты так долго? У нас тут завал!

- Прости, Стас.

- Чего ему от тебя надо было?

- Да так. Переводят.

- Куда?

- К Орлову. У него острая нехватка кадров.

«И выдержки», - шепнул язвительно внутренний голос. Я хихикнула, но в тот же миг велела ему заткнуться. Да… Тут уже самой впору санитаров вызывать.

Больше всех тому, как решилась моя проблема, обрадовались тётя Надя и дядя Костя. Они были первыми, с кем я поделилась новостями. Поднялась страшная суета. Переезд в другой город – это вам не шутки. А я и рада была. Потому что в этом мельтешении у меня совершенно не было времени отвлекаться на телефон. Иной раз, конечно, я ловила себя на том, что как девчонка ищу оправдание поведению Миши, но, как взрослая, умудренная опытом женщина, понимала – если бы он хотел, то позвонил бы. А значит, и думать больше не о чем. И по какой-то нелепой причине это задело меня даже больше, чем то, что произошло в спальне.