Воскресный папа - Юлия Резник

Ариша

Если бы последняя неделя моей жизни была человеком, она была бы странным суетливым мужичком, который ехал со мной в купе и всю дорогу, даже когда я демонстративно накрылась с головой и отвернулась к стенке, продолжал кому-то звонить, кого-то вычитывать и поучать противным скрипучим голосом.

В С*** я приехала разбитая, не выспавшаяся и больная. Да, я понимала, что эта поездка открывала передо мной самые радужные перспективы, но должной радости она мне не приносила. Никогда еще я так остро не ощущала своего одиночества. Даже после смерти Саши было полегче. Он как будто все еще был со мной. Я чувствовала его незримое присутствие. А после той идиотской ночи с Орловым и он ушел. Окончательно ушел. Навсегда. Уступая место другому. И оттого мне хотелось кричать: «Не уходи! Это… это было ошибкой. Не получилось у нас ни-че-го. И не получится! Побудь со мной еще немного. Пожалуйста. Я не хочу быть одна, я не могу быть одна… Я так и не научилась».

Но он уходил, будто растворяясь в пространстве. А я… я пыталась удержать его ускользающую тень, но только пустота просачивалась сквозь пальцы.

- Девушка, вы выходите, или как? Перегородили весь проход и стоите!

- Да-да, извините…

Сошла с поезда. Осмотрелась по сторонам. Вокруг – одна серость. Серое все – и вокзал, и покрытые толстым слоем грязи машины, и небо, и даже снег, который, растаяв, остался лишь кое-где на клумбах некрасивыми рыхлыми проплешинами. Здесь было гораздо южнее и оттого теплей. И так сыро, что я поежилась, кутаясь в воротник своей тонкой курточки.

- Такси… Такси… - проорал мордатый мужик.

Я прошла мимо, по привычке экономя. Но потом вернулась. Черт с ним! Прямо сейчас не было никаких сил искать остановку. И трястись до общаги в наверняка переполненной маршрутке.

Домчали с ветерком. Расплатилась с водителем – даже рука не дрогнула. С заселением тоже повезло. Бумажки оформили быстро. Выдали ключ. К комнате провожать не стали, зато объяснили, куда идти.  И я пошлепала к лифту, волоча за собой небольшой чемоданчик. Но тут мое везение, видимо, закончилось – лифт не работал. Я пожала плечами и свернула к лестнице. Моя комната располагалась на четвертом этаже – не так уж и высоко. Хуже, если бы на восьмом или девятом.

Общежитие, в которое меня заселили, принадлежало здешнему мединституту и, наверное, ничем не отличалось от сотни других студенческих общаг по всей стране, но я все равно с интересом озиралась по сторонам. Никогда раньше мне в таких местах бывать не доводилось. Так что мое представление об общажной жизни основывалось лишь на рассказах одногруппников. Но, кстати, оказалось довольно близким к реальности. Как я и думала, по коридорам сновали люди в домашнем, хлопали двери, из комнат тут и там доносились взрывы смеха, звуки работающего телевизора, звон бутылок и, конечно, музыка. Ну, а как иначе? Вечер. Воскресенье…

Постеснявшись открыть дверь своим ключом, я негромко постучала. На стук выглянула приятной наружности женщина, оглядела меня с ног до головы и взмахом руки велела проходить располагаться, продолжая тараторить в трубку:

- Нет, сало не надо, мама… Что? Говорю, не надо сало! Господи боже мой. Хорошо, мама, ладно. Передавай, пожалуйста, и сало. Только я тебя прошу, кровянку не передавай… Да что же это такое, мама? Не надо мне кровянки! Лумумба?! Ты опять за свое? Я сколько раз говорила, что его зовут Обри?! Так, все, мама… Мне некогда. Все, говорю, хорошего вечера! Пока! – отбила звонок, осела на кровать и, растерев лицо пухлыми ладошками, добавила: - Дурдом!

Я улыбнулась.

- Привет. Меня Ариша зовут. Я на курсы.

- Педиатр?

- Травматолог.

- А я педиатр, - вздохнула. – Доучиваюсь, вот. Пять лет поступала – не могла поступить. А тут, наконец-то! А ты?

- А я сертификат просрочила. Теперь надо новый получать, а без курсов никак.

- Дурдом! – повторила… - Любовь. Будем знакомы. Ты сумку-то бросай. И давай, к столу. Небось, с дороги голодная.

Любовь сгребла со стола свой планшет и какие-то книжки, освобождая для меня место.