Сын могильщика - Даринда Джонс

затеряться в запахе ее волос и тепле ее тела…

— Мы найдем квартиру лучше. Ту, где не будет этого вечного назойливого нытья. — резко

сказал он, отгоняя мысли в сторону.

Квентин застегнул джинсы, потянулся за футболкой с длинными рукавами и натянул её

через голову, пока виртуальная очередь из девятимиллиметровых пуль снова «настигала»

его. В его мыслях вспыхнуло короткое сообщение, адресованное Руну: — Да пошёл ты.

— Она — путешественница.

— И что с того?

— Она тебе не по зубам.

Квентин усмехнулся, поправляя футболку, чтобы она села как надо.

— Она была мне не по зубам задолго до того, как стала путешественницей.

Он наклонился и легко коснулся плеча Эмбер. Когда она обернулась, он выпрямился и, с

легкой улыбкой, раскинул руки, будто предлагал ей вынести свой вердикт.

— Ну как, лучше?

— Гораздо, но тебе всё равно стоит обратиться в больницу, — мягко произнесла она, и его

взгляд невольно задержался на её щеках, всё ещё озарённых румянцем.

— Мне нужно что-то съесть, — ответил он, взглядом скользнув по кафе, где они с Руне

провели утренний завтрак, но в душе он уже жаждал чего-то более сытного.

— Я припарковалась у «Шахтёрской таверны», — добавила Эмбер, бросив быстрый взгляд

на часы. — Там отличная кухня, и они скоро откроются.

— Звучит неплохо, — ответил он, тщательно подбирая жесты, чтобы общение было как

можно более выразительным. Она не нуждалась в дополнительном доказательстве того, каким привлекательным он стал для окружающих. Он, конечно, мог говорить довольно

неплохо, но всё ещё спотыкался на словах. Его голос всё равно не звучал как у других

людей, и иногда он получал те самые странные взгляды, которые подтверждали это. Эмбер

посмотрела на свою футболку, пропитавшуюся кровью.

— Я не могу зайти в таком виде, — сказала она, сосредоточенно изучая дорогу. — Это всего

пару минут пешком. У меня есть запасная одежда в багажнике, но моя сумка всё ещё в доме.

— Она вернулась взглядом к нему. — Та самая сумка, в которой находятся мои ключи и

телефон.

— Мы вызовем службу, чтобы сделать тебе новый комплект. Когда всё это закончится, я

отправлю тебе твою сумку, — ответил он.

— Я не уезжаю, Квентин, — она сделала шаг вперёд и осторожно положила руку на его.

Тёплый поток её прикосновения проник в него, словно мягкий свет. — Мне нужны ответы.

И, честно говоря, мне всё равно, хочешь ли ты их мне предоставить.

Он стиснул зубы, не в силах сдержать нарастающее раздражение. Он никогда не был

так близок к тому, чтобы поймать этого демона, и теперь он был в ловушке. По крайней

мере, на время.

— Это не так, — сказал Рун. — Ты не хочешь, чтобы она узнала о нас. О том, кто мы на

самом деле.

Квентин проигнорировал его слова.

— Ты не можешь идти туда, выглядя как последняя выжившая из «Техасской резни

бензопилой». — Он заметил, как она дрожит. — И ты замёрзла.

— Всё в порядке. Просто...

Он отвернулся и снова начал рыться в своём спортивном мешке. Вскоре его руки

наткнулись на старую футболку, которая давно стала ему мала, но которую он продолжал

носить с собой. Она купила её ему, когда они учились в старшей школе. Тёмно-серая, с

белым черепом, как будто его распылили аэрозольной краской. Он был без ума от этой

футболки, носил её почти каждый день целый год, пока учился в Галлаудете. Как сильно

он по ней скучал. А потом… Его мир перевернулся.

— Мы изменили твой мир, — сказал Рун. — Ты отказался от неё ради нас.

— Как будто у меня был выбор, чёрт возьми — бросил Квентин.

— Неужели стоит напоминать тебе, человек, что он был? — ответил Рун с холодной

уверенностью.

Квентин тяжело вздохнул, протянув ей футболку.

— Нет, Рун, не было.

На этот раз Рун решил воздержаться от язвительного замечания и просто сказал:

— Мы благодарны.

Эмбер расправила футболку, и как только узнала её, едва сдержала вздох. Сделав вид, что

не заметила, она начала натягивать её через голову.

— Нет, — сказал он, указывая на её майку. — Это нужно снять.

Её прекрасные глаза округлились, и она огляделась.

— Я не могу раздеваться здесь. Кто-то может меня увидеть.

Вместо того чтобы снять одежду, она показала жест, который означал

«стриптизёрша»,Квентин едва не рассмеялся.

— Я только что раздевался. Это меня не смутило.

— Очевидно, ты привык жить как бродяга, — сказала она.

Он нахмурился, не понимая.

— Бродяга?

Она показала ему жест, чтобы уточнить, но сразу поняла, что этого недостаточно.

— Знаешь, как человек без постоянного жилья.

— А, понял, — показал он. — Бездомный.

— Да, извини. Я не хотела... Это была плохая шутка.

Как минимум, она шутила с ним, а не пыталась выцарапать ему глаза. Она имела полное

право его ненавидеть. Он протянул руку и потянул за ремешок её майки.

— Сними.

— Ладно, — ответила она, сняла куртку с сиденья и передала ему. Затем она изменила

положение, проскользнув мимо него и устроившись в углу между