Позови меня, любовь - Юджиния Райли

Жак рассмеялся.

— Она заинтриговала меня своей дерзостью. Не ругай ее, Этьен. Скорее всего девушка очень хочет попасть в нашу труппу, и я должен признать, она из брала весьма оригинальный способ добиться своего. Ничего подобного я еще не видел. Отчего бы нам не устроить ей экзамен? — Он прошелся взглядом по Белле — от макушки до пят. — А она хорошенькая — ты не находишь, Этьен?

Сознание Беллы слегка помутилось от слов Жака, от его обжигающего, бесстыдного взгляда. Сердце бешено забилось.

Этьен почесал подбородок и хмуро поглядел на девушку.

— Хм-м… Нет, на мой вкус — выскочка. Не уверен, что мне нужны такие в моем театре.

— А я полагаю, такие в нашем театре нужны, сказал Жак не терпящим возражений голосом. — Kaк вас зовут, милашка?

Какое-то мгновение даже на столь простой вопрос Белла не находила сил ответить — до того она была подавлена близостью Жака, великолепного и самоуверенного самца. Наконец она обрела голос.

— Меня зовут Белла… Белла де ла Роза.

— Так-так, — произнес Жак, — добро пожаловать в «Сент-Чарлз-опера», мисс Белла де ла Роза.

Вслед за этим, к полнейшему изумлению девушки он наклонился к ней и без тени смущения поцеловал прямо в губы!

Даже если бы она вздумала отшатнуться, она бы не успела — до того неожиданно и проворно было его движение. Белла ощутила недолгое теплое прикосновение, вдохнула его аромат — упоительную смесь запаха мужского пота и лавровишневой воды.

Разогнувшись, Жак подмигнул ей.

— Буду рад проэкзаменовать вас, — проронил он и быстро зашагал за кулисы.

Белла проводила певца глазами. На ее губах еще горел его поцелуй.

Тем временем Этьен сердито покашлял, и Белла повернулась к нему.

— Вот что, — проворчал он. — Вы можете оказаться отъявленной стервой или припадочной, но коль Жак Лефевр желает видеть вас в театре… Короче, завтра утром в десять будьте в театре — я послушаю вас и решу, достойны ли вы петь в нашем хоре. — Тут он ткнул рукой в сторону выхода. — А теперь вам лучше побыстрее убраться отсюда, покуда я не передумал.

С этими словами коротышка заковылял прочь, оставив Беллу одну — потрясенную, полуобезумевшую от растерянности. Со сцены доносились звуки бравурной испанской музыки, щелкали кастаньеты. Судя по одобрительным крикам и веселью, Кармен как раз исполняла чувственно-дерзкий танец, горя желанием сразить своей красотой сразу всех мужчин…

Стоп! С какой стати она перенеслась во времени на представление именно «Кармен»? Что же, в конце концов, произошло? В одно мгновение она участвовала в «Калейдоскопе», а в следующее очутилась на сцене в «Кармен» рядом с человеком, которого убили сто лет назад. Впрочем, это не мешает ему волновать ее кровь и целовать в губы!

Или она сама ненароком умерла? Или это сон и надо ущипнуть себя покрепче… Но тут Белле припомнилась важная деталь из газетной статьи: «Кармен» была поставлена до «Калейдоскопа». Стало быть, нет ничего удивительного в том, что Жак Лефевр жив и здоров.

Белла даже застонала. Боже милостивый, получается, что она перенеслась во времени в период до убийства Жака Лефевра! Не для того ли, чтобы спасти ему жизнь? Такое предположение показалось ей в высшей степени диким. Однако если она не в загробном мире и не спит, то версия представляется единственно разумной.

И если все-таки поверить в перенос во времени, то что же теперь с бабушкой и всей ее прежней жизнью?

Пропала ли Белла из 1996 года? Ищут ли ее? сойдет ли бабушка с ума от ее странного исчезновения, хотя она сама приказала Белле не противиться судьбе и следовать, куда позовет сердце?

О Боже, бедная бабушка! Такая старенькая и больная! Что-то с ней будет, если Белла застрянет в ста годах от нее, не в силах подать о себе хоть какую-то весточку.

Эта мысль влила энергию в Беллу. Девушка вскочила с сундука и решила больше не поддаваться па Она сделала несколько глубоких вдохов и приняла решение: в данный момент она ничего предпринят может, поэтому надо прежде всего точно выяснить свое местонахождение. А затем действовать по обстановке.

Белла сняла блестящий шлем валькирии с крыльями и рогами, а затем кольчугу. То и другое она положила на край сундука. Девушка выскользнула из-за' кулис и пошла по коридору вдоль гримерных комнат. Мимо прошмыгнула стайка хохочущих хористок, покосились на Беллу, но ничего не сказали. Потом ей навстречу попался актер в костюме испанского солдата девятнадцатого века. Он весело поприветствовал, девушку, дотронувшись до своей шляпы.

Белла торопливо шагала дальше по пыльному, плохо освещенному и заставленному реквизитом коридору. Тут попадались самые неожиданные вещи: в причуд вой плетеной детской колыбельке были свалены нелепые парики и пестрые опахала из страусиных перьев, а на продавленном диване лежал сломанный викторианский трехколесный велосипед. Белла не могла не остановиться перед электрической лампочкой, свисающей с потолка. Такие она помнила по картинке в учебнике, изображающей первую лампочку Эдисона.

Конечно же, девушка из любопытства задержалась у стойки-вешалки в холле. Там были буквально музейные вещицы: бобровые шапки невиданного фасона, цилиндры и котелки, мужские зонты, женские шляпки с перьями, кружевные шали и шелковые зонтики с оборками по краю. Все кругом было странно, загадочно, Белла двинулась обратно, в сторону сцены. И тут на полу заметила полусмятую и придавленную чьей-то ногой программку.

Она проворно подняла ее и развернула.

«Кармен». «Сент-Чарлз-опера». 4 июля 1896».

Белла тихо вскрикнула. Программка выскользнула из ее рук и упала на пол.

Так что же с ней произошло?

Словно в тумане девушка добрела до сундука, на котором ее отчитывал Этьен и где с ней разговаривал Жак Лефевр. Изнуренная до предела, она сперва села на сундук, а потом легла.

— Так-так, Белла. Здравствуй еще раз, дорогая, — произнес знакомый голос.

Представление закончилось несколько минут назад. Жак Лефевр иронически разглядывал девушку, которая лежала, свернувшись калачиком, на крышке сундука.

Белла приподняла голову и взглянула на него снизу вверх. Лефевр успел переодеться, но и в черном сюртуке, в белой сорочке, вишневом атласном жилете и темных брюках он смотрелся прекрасно. Знакомая ей непокорная прядь волос спадала на его лоб.

Певец был не один, а с двумя молоденькими женщинами, судя по всему, хористками, в блузках из тонкой материи с буфами и длинных пышных юбках с широким кожаным ремнем. Одна женщина помахивала крохотным американским флагом, а другая курила папиросу — Белла невольно поморщилась от вонючего дыма.

— Добрый вечер, — деревянным голосом отозвалась Белла на приветствие Лефевра.

Жак ухмыльнулся.

— Белла, познакомься с Кристал и Козеттой, Они кузины. Поют в нашем хоре.