Пленница дождя - Алина Знаменская

— Девушки, вы к кому? — строго окликнула их медсестра из процедурной.

— Мы к Лидии Смирновой, — быстро проговорила Саша. — Ее в понедельник привезли.

— Это туда, — махнула медсестра в конец коридора. Там вдоль стены стояли железные койки. На них лежали больные. Приблизиться к тем, кому не хватило места в палатах, оказалось испытанием для девочек. Сашина мать была без сознания. Возле койки стоял штатив с капельницей. В вену оголенной руки поступало по прозрачной трубочке лекарство. Сейчас мать показалась Саше маленькой высохшей старушкой. Девушка почему-то сразу вспомнила Илью. Он, дурачок, томится, отвергнутый, и не может понять, что Лика, красавица Лика ни за что не допустит, чтобы он увидел эту страшную картину. Это превращение женщины в НЕЧТО. И как трудно дается матери отказ от Ильи, Саша тоже чувствовала очень остро и не понимала, как в таком тщедушном тельце может заключаться столько силы и столько страсти.

— Это безобразие! Таких больных держать в коридоре! — раздалось у Саши над ухом. На какое-то мгновение она и забыла, что рядом подруга. Настины глаза возмущенно сверкали. — Где тут дежурный врач?

Никто внимания не обратил на ее вопрос. Настя развернулась и решительно зашагала по коридору. Полы ее халата развевались как стяг. Она заглянула в ординаторскую. Медсестры жевали пирожки и хохотали.

— Где врач? — рявкнула Настя, но на ее голос даже не обернулись.

— Врач на обходе, — ответила чья-то спина.

Настя пролетела по коридору и поднялась на третий этаж. Еще не открыв дверь, она приостановилась, потрясенная. Площадка для посетителей на третьем этаже представляла собой чуть ли не оранжерею. Уголок экзотических растений в керамических кадках, аквариум с рыбками. Кресла. Она толкнула дверь и в злом предчувствии шагнула в коридор. Новейший дорогой линолеум, приглушенный свет, простор, тишина. Жалюзи на окнах, пальмы в кадках. Мимо проплыла предупредительная медсестра в синем:

— Девушка, вам помочь?

Настя потеряла дар речи — ну другая планета, и только!

— Если вы к врачу, то я провожу вас.

Сощурив глаза и еле сдерживая возмущение, рвущееся наружу, Настя прошагала за медсестрой.

— А что вы хотели, девушка? — без эмоций остудила ее пыл женщина-врач. — Сейчас везде так. Медицина у нас бесплатная, но те, у кого есть деньги, имеют право требовать отдельных условий. Конечно, на платном этаже и сервис другой…

— Люди умирают, а вы…

— Да, нам жалко. Нам всех жалко. Но это не нами придумано. Освободится место, мы вашу знакомую переместим в палату.

— Когда оно освободится? Там палаты переполнены, теснота, духота! А человек в таком состоянии. Неужели ничего нельзя сделать?

— Девушка, мы делаем все возможное, — устало отозвалась врач. — Но то, что вы требуете, в вашем случае невозможно. Хорошие условия сейчас хорошо оплачиваются. Вы должны это понимать.

— Мы найдем деньги, — вдруг, отвечая каким-то своим мыслям, заявила Настя. Докторша встала и подвинула посетительнице стул.

— Смирнова вам кем доводится? — голосом, мгновенно помягчевшим и исполнившимся участия, поинтересовалась докторша.

— Мать моей подруги. Скажите, что можно для нее сделать? Я хочу, чтобы ее поместили в отдельную палату. Чтобы ей провели хорошее лечение. Самое лучшее. И все такое…

— Конечно, конечно! Мы сейчас это организуем. Болезнь ее очень серьезна и прогрессирует. Еще этот нервный срыв… Но мы проводим лечение, делаем все возможное.

Говоря это, докторша подвинула Насте лист с расценками. Настя, плохо соображая, глядела в цифры.

— Мы проведем двухнедельный курс лечения, — продолжала врач, что-то прикидывая на калькуляторе. — Это обойдется вам в следующую сумму.

Она подвинула Насте листок с цифрами. Настя набрала в легкие воздуха и выдохнула. Деньги, приберегаемые для репетиторши, как раз умещались в цифру, выведенную на бумажке.