Пленница дождя - Алина Знаменская

— Нужно следить, нет ли «хвоста». А я голову повернуть не могу, — простонал Вадим.

— Я не могу ехать задом наперед, — честно призналась Саша. — Меня укачивает.

— Может, тогда Настя?

Поменялись местами. Теперь Саша диктовала Мише знаки, а Настя ехала коленками назад, подозревая в каждой появившейся позади машине «хвост». Настя успела вспомнить и свое первое впечатление от знакомства с мальчиками, и их с Сашей подозрения. Все-таки интуиция не обманывает! Все-таки им с самого начала показалось, что здесь что-то нечисто. Они связаны с преступной группировкой! Может быть, в их планы входит втянуть туда же девочек? Что же делать? Ведь они уже успели привязаться к мальчикам! Представить, что нужно будет расстаться с ними, разбить их веселую компанию? Нет, нет и нет! И все-таки этот гипс, это петляние по улицам… Ох как не нравится все это… Тут в Настины мысли вплелось что-то постороннее, и она не сразу сообразила что.

«Хвост!» — наконец догадалась она. Прямо за ними, след в след, уже около минуты тащились красные побитые «Жигули».

Насте показалось, что выражение лица у водителя красных «Жигулей» не самое дружелюбное.

— Красная машина, — сообщила она. — Уже три квартала за нами едет.

— Что же ты молчишь?! — воскликнул Миша.

— Я думала, может, мне показалось…

— Я спиной чую, что это они, — заявил Вадим, не шевелясь. — Гони, Миха!

И Миха погнал. Машина дернулась, Настю отбросило назад, Вадим успел поймать ее за руку. Она отдернула руку, боясь причинить ему боль. Вадим застонал. Машина летела, взвизгивая тормозами.

— Тебе больно? — участливо поинтересовалась Настя, подпрыгивая рядом с Вадимом. Тот зажмурил глаза и заскрипел зубами. — Миша, можно потише? Вадим же в гипсе!

— Как это потише, если от «хвоста» уходим?!

Саша пристегнула ремень и сцепила зубы. Она продолжала напряженно следить за дорожными знаками. Впрочем, Миша теперь настолько пренебрегал условностями, что Сашины старания были излишними. Зато Настя всерьез была перепугана состоянием Вадима: машину так трясло и мотало из стороны в сторону, что у здоровых сворачивались кишки. А уж что говорить о Вадиме! Неудивительно, что его лицо застыло маской непроходящего физического страдания. Он с трудом сдерживал стоны.

— Может, тебе лучше лечь?

— Нет… Если тебе нетрудно, Настя, прижми меня к сиденью покрепче…

Настя незамедлительно проделала то, о чем ее просил Вадим, — обхватила его руками и всем телом приникла к нему, прижав его плотно к сиденью.

— Так лучше?

— Намного лучше.

В таком положении они проехали минут пять. Настины пальцы, намертво вцепившиеся в обшивку сиденья, затекли. Ее подбородок плотно упирался в гипс Вадима.

Неожиданно Миша резко затормозил. Настю отбросило назад, Вадим громко застонал.

— Ушли? — спросила Саша, оглядываясь. Миша уронил голову на руль. Плечи его вздрагивали. Девочки испуганно уставились на Мишину спину. У Насти возникло труднопреодолимое желание выскочить из машины и сигануть в первый попавшийся проулок. Вступать в разборки с кем бы то ни было совершенно не хотелось. Поведение мальчиков шокировало.

Словно отвечая ее тайным мыслям, Вадим открыл дверцу рядом с собой и, ни слова не говоря, вывалился из машины прямо на пожухлую траву тротуара.

— Мама! — взвизгнула Настя.

Они с Сашей выскочили из машины одновременно и метнулись к Вадиму. Он корчился на траве в страшных конвульсиях.

— Мамочки! Ему плохо!

— Он умирает!

Девочки прыгали над Вадимом, не решаясь дотронуться. Миша оставался все в той же позе.

— Миша! Да сделай же что-нибудь! — заорали девочки хором.

Миша неожиданно послушался и вышел из машины. Глаза его в темноте влажно блестели.

— Сейчас попробую.

Миша застыл рядом с машиной в глубокомысленной позе, словно собирался показывать фокусы, тогда как товарищ у его ног выглядел весьма и весьма плохо. Девочки молча наблюдали это зрелище.

— Вадим! Брат мой! — загробным голосом провозгласил Миша. — Замри!

Тело на траве прекратило биться в конвульсиях.

— Поднимись, брат! — приказал Миша.

Потрясенные девочки наблюдали, как Вадим без всяких усилий и стонов поднимается с земли. Как зомби.

— Танцуй, брат!

И Вадим, тут же расставшись с маской страдания, пошел вприсядку.

— Да они прикалываются! — дошло до Саши.

Настя же, ни слова не сказав, резко развернулась и пошла прочь.

Вся ее поза и походка красноречиво говорили о степени возмущения.

— Настя! — услышала она унисон двух мужских голосов, но даже не обернулась. Саша догнала подругу и пошла рядом. Шли молча. Минуту спустя они услышали мягкий шорох шин. Затем — автосигнал.

— Девушки, а вы не подскажете, где находится Хлебная улица?

Молчание.

— Девушки, а девушки! А хотите, мы с другом устроим вам экскурсию по ночному городу? Совершенно бесплатно!

— Мой друг хоть и неисправимый дальтоник, но ночью он ориентируется по звездам…

— А мой друг изредка снимает гипс и тоже бывает очень даже ничего…

Первой не выдержала Саша. Она сначала тихо прыскала себе под нос, потом ее раскололо смехом. Вслед за ней сдалась Настя — как только Вадим в своем гипсовом скафандре высунул голову из машины, Настю прорвало. Она скорчилась от смеха, присела на тротуар и затряслась.

— Девушки, но мы же серьезно… Так где тут у вас Хлебная улица?

В этот вечер хохотали до упаду. Смешило все — пьяный на перекрестке, влюбленная парочка, одинокий студент. Любой глупый анекдот доводил до коликов. Настя сидела сзади, рядом с Вадимом, между ними стояла гипсовая голова. Глаза Вадима в темноте весело блестели, и нежное, почти детское лицо казалось трогательным и добрым. Когда Вадим умолкал, на сцену выходил Миша. Его неторопливый, немного небрежный говорок неизменно приводил к одному результату: девчонки принимались хохотать.

— Не к добру смеетесь, девушки! — своим гипнотизерским голосом увещевал Миша. А они веселились еще больше.

Когда они вот так катались, изредка останавливая машину, чтобы размять ноги — пробежать вокруг фонтанов, — дневные заботы казались нереальными.

Они таяли под натиском ночных впечатлений. Насте даже начинало казаться, что ее историю с университетом родители воспримут нормально, и то, что она решила стать актрисой, а не журналисткой, — разница небольшая. Папа уж как-нибудь смирится с этим. А Саша думала о том, что теперь мать в хороших условиях, и возможно, случится чудо, она поправится и тогда все будет по-другому… Только бы не кончался этот праздник ночных огней, свободы, скорости и общения! Только бы не кончался!..