День Нордейла - Вероника Мелан

Поднялась, достала из сумки телефон и, несмотря на то, что шел шестой час утра, вошла в меню «Контактов». Некоторое время медлила, решая, какой из номеров набрать, затем коснулась экрана напротив имени Халка Конрада.

И спустя секунду услышала совершенно неуместную в моем понимании фразу о том, что «набранный номер не существует».

Мак… «Абонент недоступен…»

Рен – «Набранный номер не существует…»

«Дура! – хотелось сказать голосу-роботу. – Он существует! Еще вчера существовал».

Но Дрейк почуял неладное первым. И даже не имело смысла задаваться вопросом – как.

А ведь в последние дни все как будто наладилось, вошло в норму: вернулась в наш прежний дом Клэр, привезла с собой кошек, прибралась, разложила по полкам, как когда-то, свои вещи. Вот только телевизор до сих пор не включала – для чего-то завесила экран полотенцем.

«Набранный номер не существу…»

Я делала это по кругу, раз за разом – пыталась дозвониться до пропавших ребят.

Где же вы? Куда вы делись?

Вид Дрейка откровенно пугал – слишком светлый, расплывчатый, будто распадающийся на атомы. Начальник запустил в работу всю свою мощь, и ничего хорошего это не предвещало.

«Рен, ответь… Элли…»

«Абонент недоступен… Номер, который набираете, не существует».

Робот был непреклонен. Мне вдруг отчаянно захотелось проснуться: это сон, этот кошмар не может быть реальностью.

Лайза? Райна? Логан? Почему разом из строя вышли все номера.

Отряда нет. Их больше не существует…

И совершенно неуместное желание выпить чего-нибудь покрепче чая.

Нестабильность – сложный элемент. Мы привыкаем к людям, к укладу, к собственным привычкам. К тому, что можно в любой момент достать сотовый, нажать кнопку, и на том конце тебе ответят «Алло». Привыкаем к выбранному нами окружению – оно становится оплотом, ибо состоит из людей, способных тебя поддержать. И, когда оно рушится, рушится привычный и незыблемый мир.

Что стало бы со мной сейчас, не стой посреди гостиной Дрейк? Даже такой страшный, как теперь.

Он «очеловечился» примерно двадцать минут спустя. Сел в соседнее со мной кресло, ровным тоном подвел итог, поднявший на моем загривке волосы:

– Никого. Нет и никогда не было.

– Что это значит?

Мой голос охрип, как у больного ангиной.

– Это значит, что кто-то изменил прошлое. И тем самым сильно меня разозлил.

То, каким тоном была произнесена последняя фраза, вдруг сделало очевидным весь ужас наличия Дрейка – не друга, но Дрейка-врага.

– Я убью ее.

– Кого?

Я уже знала, кого: «лысую». Она явилась вновь и попыталась завладеть нашими «мальчиками» уже не в виде их спермы, но в виде живых людей.

– Но ведь убивать нельзя, – выдохнул, качнула я головой. – Ты ведь сам говорил про «кармические» узлы.

На меня взглянули серо-голубые глаза – такие холодные, что я на мгновенье ужаснулась, а не пропал ли за их льдом мой привычный Дрейк?

– Я принадлежу к категории тех, кто эти узлы создает.

– И не пострадаешь?

– «Пострадает нынче кто-то другой», – ответил мой возлюбленный моей же фразой из песни и улыбнулся так жутко, что мне стало очевидно: этим утром привычный мир окончательно развалился.

Он собирался в Реактор, а я бегала вокруг заводной собачкой, пытаясь выведать, как можно больше:

– А почему я их помню? Ведь, если они никогда не существова…

– Потому что, когда я ставил защиту, я защитил и наши с тобой пласты памяти от возможной перезаписи.

– А девчонок тоже нет?

– Есть. Они здесь, но они никогда не встречали наших ребят.

Дурь. Невозможно. Мой мозг дымился от надобности сделать возможным невозможное.

– Значит, что-то изменилось там, до их попадания в этот мир?

– Верно.

– И ты выяснишь, что именно?

– Ди…

Я знала, что именно сейчас не стоило лезть к Начальнику с вопросами, потому что там – под серебристой формой, под кожей, под волосами – на полную мощность работало практически незнакомое мне существо. И от этого отчаянно хотелось чего-то привычного, человеческого.

– Стой! – вдруг задержала я любимого на пороге перед самым выходом. Деловито, по-женски расправила ему ладонью складки на форме, приблизилась, чмокнула в нос (о, этот фон! Оголенный провод поцеловать было бы проще, чем этот нос). Заявила уверенным и нарочито спокойным тоном: – Мы справимся, ясно? Сгоняем в прошлое, изменим критическую точку и вернем всех в этот мир. Херня-война – обед по расписанию!

И ощутимо хлопнула Дрейка по груди.

Тот от неожиданности на секунду осоловел:

– Какой обед?

– Во время военных действий, – браво пояснила я. – Это присказка такая.

Он смотрел на меня странно. Но, кажется, из состояния «трансформаторной будки» немного вышел.

* * *

Свой телефон я теперь крутила в руках, как прибор инопланетного мира. Как нерабочий пульт от вызова космического корабля. Что толку – номера есть, а абонентов не существует? А без них, между прочим, от одного только осознания, что их больше нет, делалось непривычно и зябко.

А вот набранный номер Клэр дал привычные длинные гудки и очередной импульс по натянутым до предела нервам. А вдруг трубку возьмет не Клэр, а какая-нибудь Марта, Джоанна или Линдси?

Но на том конце раздался знакомый голос.

– Привет, Ди. Все нормально? Зайдешь на пирожки?

Я старательно втянула воздух и медленно выпустила его наружу – хоть что-то в мире стабильно.

– Привет. Зайду. Слушай, я хотела спросить… ты помнишь…

И запнулась.

– Что?

– Не что – кого, – на фоне звенели кастрюли, лилась из крана вода. – Наших ребят. Мака, Рена, Халка, Дэйна?…

– Помню, а чего не помнить-то? А ты почему спрашиваешь? Ди… Ди, это ты вообще?

И ее голос моментально сделался встревоженным, отчужденным.

– Огонек, – пробормотала я в трубку, как горе-конспиратор. – Это я, Клэр. Я скоро буду у тебя. Жди.

* * *

В Реактор он позвал меня уже вечером. Меня, измаявшуюся от выполнения псевдополезных дел: стирки, оттирания и без того чистых окон от пыли и скитания по магазинам в поисках нового прорезиненного коврика в ванную (не то, чтобы нам нужен был коврик). И не способную ни на секунду избавиться от жужжащего на задворках сознания вопроса – что происходит?