Хулиган. Его принцесса - Эла Герс

— Я продолжаю причинять ему боль! — закричал Сергей Владимирович. — Я продолжаю причинять боль единственному родному человеку, который у меня остался! Своей семье! Точнее тому, что от нее осталось…

— Сереж, ты совершил ошибки, — начал Леонид Арсентьевич успокаивающим тоном. — Ошибки, которые стоили тебе очень и очень дорого. Но это не значит, что это полностью твоя вина. Твой брат кормил тебя ложью. Он испортил тебе жизнь, потому что был неуверенным в себе, завистливым говнюком.

— Я не должен был ему верить.

— Да. Не должен был. Но сейчас ты должен перестать корить себя за это. Это может занять много времени, но, в конце концов, Леша простит тебя. Он увидит, как ты сожалеешь обо всем, что сделал. Он увидит, как сильно ты до сих пор переживаешь потерю Маши.

Когда Сергей Владимирович заплакал, я понял, что пора было сваливать.

Я не хотел больше вмешиваться в откровенный разговор двух друзей. И я знал, что если кто-то из них узнает, что я подслушивал, мне придется здорово поплатиться. Уж они то об этом позаботятся…

*****

— Я готов, — сказал Леха отцу, прервав мои размышления и подхватив сумку.

Сергей Владимирович зашел в палату, чтобы взять вторую сумку Леши. И, кто бы сомневался, что старик нарочно заденет меня плечом, когда будет проходить мимо. Я, лично, ни капли в этом не сомневался. Леха, наверняка, тоже.

А дело было в том, что Сергей Владимирович был в приподнятом настроении после того, как Леша его за всё простил.

— Идем? — спросил Орлов старший, встав у двери и обратившись к своему сыну.

Я был намерен поехать домой вместе с ними, преследуя всё ту же цель — не спускать глаз с лучшего друга. Поэтому, забрав у Орлова сумку из рук, я последовал за семейством Орловых на парковку.

— Данил, ты поедешь с нами домой? — спросил меня Сергей Владимирович, бросая сумки в багажник своей машины.

— Да, — кивнул.

— А разве ты не собираешься сегодня вечером на благотворительный ужин со своими родителями? — напомнил мне Леха, явно желая избавиться от моего преследования.

— Нет, — проворчал я, бросив на лучшего друга красноречивый взгляд. — Это скучно.

Я увидел, как дрогнули губы Орлова, прежде чем он сказал:

— Ты должен пойти.

— Я не хочу.

— Ты должен пойти, — твердо заявил отец Леши, вмешавшись в наш разговор. — Твои родители хотят, чтобы ты был там.

— Мне плевать, — едва слышно для них обоих пробормотал я, отводя взгляд в сторону.

Сергей Владимирович закрыл багажник и пошагал к водительской двери. Скрестив руки на груди и прислонившись боком к кузову, он окинул меня долгим взглядом.

— Иди, Данил, — сказал он, побудив меня поднять на него глаза.

От меня не ускользнул многозначительный взгляд, который мужчина бросил на своего сына, прежде чем вновь обратился ко мне:

— Ты можешь не любить своих родителей, но ты по-прежнему остаешься их единственным наследником. У тебя есть обязанности. Я знаю, что ты любишь их компанию, возможно, так же сильно, как и они, но бунт и скандалы не принесут тебе пользы в долгосрочной перспективе. И, кроме того, тебе нужно как можно раньше наладить с ними отношение, чтобы узнать, как управлять тем, что ты когда-нибудь унаследуешь.

Я в замешательстве уставился на него. Но когда Сергей Владимирович бросил еще один взгляд на Лешу, и даже едва заметно качнул головой в его сторону, до меня наконец дошло, что он имел в виду. Он хотел спровадить меня, чтобы остаться наедине с сыном.

— Ладно. Я пойду, — нехотя согласился я.

— Хорошо, — Сергей Владимирович подмигнул мне и забрался внутрь машины. — Леш, садись, — сказал он, прежде чем захлопнул дверь.

Леха, добившись своего и избавившись от меня, с улыбкой похлопал меня по плечу.

— Увидимся.

— Ага, — удрученно пробормотал я, совсем не разделяя его радости. — Но ты всё равно придурок.

Они оба были такими — и отец, и сын.

Это у них семейное…

POV Таня

Серебряное кольцо на моем безымянном пальце, сверкнувшее на солнце, привлекло мое внимание и ненадолго погрузило в мысли о Даниле. Это было его кольцо, подарок мне на день рождения. И я бы очень не хотела, чтобы бы он дал мне повод когда-нибудь выбросить его, как было с первым.

Прохладный ветерок растрепал мои волосы и взъерошил подол юбки. Слегка дрожа, я повернулась, чтобы взглянуть на Ульяну, которая глазела на всё вокруг.

Она впервые оказалась здесь — на запасном выходе университета. А учитывая, что это было одно из печально известных мест сборищ наших хулиганов, — она была в неописуемом восторге. Я не сомневалась, что уже завтра она будет хвастаться этим перед абсолютно всеми.

Особенно при том, что ход сюда был закрыт для всех, кроме хулиганов, а теперь и нас троих — Ксюше — девушке Леши, мне — девушке Данила, хоть и тайной, и Ульяне — нашей подруге.

— О Боже, — прошептала Уля, наклонившись ко мне. — Здесь тоже избивают людей?

— Видишь это? — я указала на стену напротив нас. — Видишь эти пятна? Думаю, это кровь, — дерзко солгала я.

Губы Ульяны искривились в отвращении.

— Я тебе не верю.

— Я когда-нибудь тебе врала?

— Ксюш, это же не кровь, правда? — Уля повернулась к Соколовой, которая читала книгу, прислонившись спиной к той самой стене.

Ксюша подняла голову и, несколько раз моргнув, словно выходя из транса, посмотрела на нас.

— Что?

— Твой парень ведь не избивает здесь людей, верно?

При этих словах выражение лица Ксюши сильно изменилось, оно померкло. Я толкнула Ульяну в плечо, но не рассчитала силу, из-за чего она, вскрикнув и отскочив от меня, стала потирать плечо. Сердито посмотрев на нее за ее бесчувственность или глупость, смотря с какой стороны посмотреть, я подошла к Ксюше и посмотрела на телефон, который в последние дни она ни под каким предлогом не выпускали из рук.

— Он так и не позвонил? — негромко спросила я.

Ксюша прикусила губу, а потом тихо-тихо прошептала:

— Нет.

— Он, должно быть, просто отдыхает дома.

Она глубоко вздохнула, но ничего не ответила. Я отчетливо видела по ее лицу, что Ксюша просто не знала — стоило ли ей рассказать о том, что Леша с каждым днем всё больше отдалялся от нее, или же сохранить это в секрете.

Я же боролась сама с собой, чтобы не сказать ей того, что знала. А я знала причину отстранение ее парня. Я знала всё… Но решила не рассказывать ей этого, потому что Ксюше оттого легче бы ничуть не стало.

Я вспомнила о том, какое облегчение испытала, увидев, что она