Хулиган. Его тихоня - Эла Герс

Он опустил голову и, прижавшись губами к моей шее, прошептал:

— Ты в порядке?

— Да, — прошептала я в ответ.

— Я буду двигаться медленно, Ксюш, — мягко сказал он. — Это твой первый раз. Если станет слишком больно, просто скажи мне остановиться и я остановлюсь.

Когда он произнес эти слова, мое тело снова начало гореть от желания.

— Хорошо, — я кивнула.

Затем он снял с меня трусики и я почувствовала, как кончик его эрекции проник внутрь. Я шумно втянула воздух и задержала дыхание.

— Черт, — простонал он. — Я буду делать это медленно. Обещаю.

Мои руки напряглись, бедра вжались в его бедра.

— Поторопись, — требовательно прохрипела я, сгорая от нетерпения.

— Ты такая тугая, Ксюша. Я не хочу сделать тебе больно.

— Ты не сделаешь, — заверила я его.

Хотя, наверное, должно было быть наоборот. Он должен был успокаивать меня, а не я его.

— Я хочу, чтобы для тебя все было идеально, Ксюша.

Мои глаза затуманились и я протянула руки к его лицу.

— Все, итак, идеально, — прошептала я.

И это было так.

Я не врала.

Потому что я была здесь, снова в его объятиях.

Он был здесь, снова вместе со мной.

Он сказал мне, что любит меня.

Я была так счастлива, услышав эти слова, что почти не могла поверить в происходящее. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Что, если все это было лишь сном? Если это так, то я не хотела просыпаться никогда.

Он был моим. Я была его.

Между нами все еще оставались недосказанные вещи, но теперь важно было настоящее.

Он не знал, как сильно я жалела о том, что думала о нем плохо. Он не знал, как сильно я жалела о том, что назвала его чудовищем. Он не знал, как сильно я жалела о том, что была слабой.

Я собиралась загладить свою вину перед ним. Теперь, когда мы снова были вместе, у меня было все для этого — время, возможности и силы.

Леша колебался еще мгновение.

Я улыбнулась и наклонила его голову так, чтобы мои губы оказались на уровне его уха.

— Возьми это, Леша. Это твое.

39.2. Приятный вкус свободы

POV Леша

Я моргнул, поднял голову и посмотрел на нее сверху-вниз.

Ксюша улыбалась. Ее губы были влажными и припухшими. Ее длинные светлые волосы разметались по подушке, а глаза смотрели на меня с нежностью и теплотой.

Я почувствовал, как ее пальцы коснулись моей шеи, и не смог удержаться, чтобы не поцеловать ее снова.

Она сказала, что это мое.

Блять, да!

Это было мое.

Она вся была моей.

Я хотел сказать ей пару нежных, полных любви слов, чтобы она поняла, как много она для меня значила. Но я не знал, что сказать, и впервые в жизни пожалел, что не обладал обаянием и поэтическим даром Громова.

— Я люблю тебя, Ксюша, — прошептал я ей в губы.

Она улыбнулась и ответила:

— Я тоже тебя люблю.

Поцелуй снова стал диким, ненасытным. Я знал, что никогда не смогу насытиться ею. Дрожь экстаза заставляла ее трепетать все сильнее и ее реакция подстегивала меня самого. Я уже не мог дождаться, чтобы войти в нее, не мог дождаться, чтобы сделать ее своей.

Мои руки задрожали, когда я обхватил ее за бедра и приподнял, притягивая ближе к своей эрекции, позволяя ей почувствовать меня всего. Я застонал, когда снова почувствовал ее влажность.

Для меня все это было точно также впервые, как и для нее. И я точно знал, если не умерю свой пыл и не замедлюсь, то причиню ей боль.

— Ксюша, скажи мне, что ты моя, — потребовал я хриплым голосом. — Скажи мне.

— Я — твоя, Леша. Навсегда твоя…

Я вошел в нее одним резким толчком, от которого Ксюша вскрикнула, и замер.

Бля, она была такой охренительной.

Горячая, влажная, тугая и совершенная.

Я хотел подождать, пока ее тело привыкнет, но пульсация была невыносимой. И Ксюша не помогала. Она даже не пыталась отстраниться от боли, которую, как я знал, причинял ей.

Она обхватила мои бедра своими ногами и приподнялась, чтобы принять меня глубже.

— Остановись, Ксюша. Я не хочу причинить тебе боль.

Но она не прекращала двигаться.

Я хотел быть нежным, но она не позволила.

Блять, она была горячей. Моя тихоня Ксюша была горячей и нетерпеливой.

— Черт, — простонал я, выходя и снова входя в нее. — Держись крепче, Ксюша.

— Да-а, — вздохнула она. — О, Боже, да…

Я раскрыл ее губы своими и скользнул внутрь языком, двигая им в такт своим толчкам. Ксюша не выдержала и начала посасывать его. Она резко втянула воздух, когда мой большой палец скользнул по ее твердому соску. В ответ она еще глубже втянула мой язык в свой рот.

Мы одновременно застонали и борьба за "медленно, нежно и непринужденно" была проиграна.

Тогда я начал толкаться быстрее, с растущей потребностью и силой, и, просунув руку между нашими телами, я принялся натирать ее клитор, возбуждая Ксюшу до предела. Я продолжал двигаться в ней, пока она не начала извиваться в моих объятиях, пока не прильнула ко мне, издавая гортанные сексуальные стоны.

Внезапно она вся напряглась и, вскрикнув, снова кончила. Я накрыл ее губы своими, заставляя замолчать, потому что она была чертовски громкой.

Я продолжал входить в нее, все глубже и глубже. Затем мои бедра прижались к ее бедрам вплотную и я застонал в ее губы, находя свое удовлетворение.

Бля-я-ять…

Я рухнул на нее, выдыхая ее имя. Почти сразу же ее губы оторвались от моих, скользнули по моей щеке, и я услышал ее тяжелое дыхание у своего уха. Ей потребовалось несколько минут, чтобы перестать дрожать и сделать нормальный вдох.

Медленно приподняв голову, я оперся на локти и посмотрел на нее. Когда она отвернула голову, я взял ее за подбородок и заставил встретиться со мной взглядом.

— Что это? — спросил я поддразняивающе, когда она начала краснеть. — Ты не можешь стесняться меня после такого.

Она закрыла лицо руками.

Как, блять, она могла смущаться после такого?

Усмехнувшись, я встал с кровати, чтобы выбросить презерватив и принести ей влажную салфетку.

Ксюша запротестовала и сказала, что сделает это сама, но я настоял на своем. Я принялся осторожно вытирать кровь у нее между ног и, хотя вид ее обнаженных складочек снова возбудил меня, я продолжил делать свое дело