Время не властно - Нора Робертс

— Слушай, приятель, если бы я не пустила тебя к себе, ты бы сейчас замерзал в лесу и тебя бы не откопали до самой весны. Так что поосторожнее со словами!

Ах-ах, какие мы обидчивые, подумал он.

— Только не говори, что тебе здесь в самом деле нравится.

Санни сжала кулаки и подбоченилась:

— Мне здесь очень нравится. А если тебе здесь не по вкусу — вот одна дверь, а вот и другая. Выбирай!

Поход за дровами убедил Джейкоба в том, что бросать вызов стихии не стоит. Но и усмирять свою гордость тоже не хотелось. Он помолчал, взвешивая все за и против. Потом, не говоря ни слова, сел и стал пить пиво.

Поскольку Санни решила, что одержала победу, она присоединилась к нему. Но давать ему передышку она не собиралась.

— Ты на удивление капризен для парня, который заявился ко мне в дом без всего, даже без зубной щетки.

— Что?

— Я сказала, ты на удивление…

Он круто развернулся к ней; глаза у него так и полыхали.

— Откуда ты знаешь, что у меня нет зубной щетки? — Джейкоб читал о таких приспособлениях.

— Это выражение такое, — объяснила Санни, уклоняясь от ответа. — Я хочу сказать, по-моему, парень, который путешествует всего с одной сменой белья, не должен жаловаться на плохие условия жизни.

— Откуда ты знаешь, что у меня… ты что, рылась в моих вещах?!

— Да какие там вещи, — буркнула Санни, понимая, что снова сболтнула лишнего. Она привстала, но он положил руку ей на плечо. — Слушай, я полезла к тебе в сумку только посмотреть… посмотреть, вот и все! — Она тоже развернулась к нему, решив, что лучшая защита — нападение. — Откуда мне было знать, кто ты такой? Может, ты не тот, за кого себя выдал, а какой-нибудь маньяк?

Джейкоб больно стиснул ее плечи:

— Ну и как? Убедилась? — Заметив, как сверкнули у нее глаза, он решил закрепить победу. — Так или иначе, в моей сумке все равно нет ничего примечательного, и ты так ничего и не поняла. Я прав?

— Возможно. — Она попробовала стряхнуть его руку, но он не отпускал ее. Санни стиснула кулаки и стала ждать.

— Значит, ты решила, что я — маньяк. — Он придвинулся ближе; теперь его лицо находилось в нескольких сантиметрах от лица Санни. Она видела только его разъяренные глаза и слышала его учащенное дыхание. — А маньяки ведь бывают разные, правда, Санни?

— Правда, — с трудом выговорила она. И не от страха. Хотелось бы ей испугаться, но чувство, овладевшее ею, оказалось более сложным и куда более опасным, чем страх. На секунду — рядом потрескивали поленья, на столике подрагивали язычки пламени свечей, в окна бился ветер — ей стало все равно, кто он такой. Гораздо важнее было сознание, что он сейчас ее поцелует. И не только поцелует…

Санни сразу поняла, что одним поцелуем дело не ограничится. Она живо представила, как они катаются по полу, сплетясь в жарком объятии, в необузданном, свободном порыве страсти. С ним будет только так, и не иначе. И в первый раз, и потом. Наводнение, землетрясение, конец света. Вот какой будет его любовь.

А после первого раза пути назад уже не будет. Санни не сомневалась: стоит им познать друг друга в первый раз, и конец. Она будет вожделеть только его до конца своих дней.

Его губы коснулись ее губ. Прикосновение едва ли можно было назвать поцелуем, и все же она задрожала всем телом. А в голове взвыла сирена. Санни собралась с духом и ответила так, как, по ее мнению, следовало поступить при данных обстоятельствах разумной женщине: врезала ему в солнечное сплетение.

Он вскрикнул и согнулся пополам, едва не упав ей на колени. Санни вскочила и приняла боевую стойку. Она успела прийти в себя и приготовилась к его следующему ходу.

— Это ты не в себе, а не я! — с трудом выговорил Джейкоб, едва отдышавшись. — Я в жизни не встречал такой, как ты!

— Спасибо. — Санни снова закусила губу, но руки опустила вдоль корпуса. — Ты это заслужил, Джей-Ти. — Она замолчала; он медленно поднял голову и смерил ее долгим убийственным взглядом. — Ты пытался меня запугать!

Он вынужден был признать: да, вначале все так и было. Но потом он склонился к ней, ощутил аромат ее волос, попробовал на вкус нежные, шелковистые губы, и от желания напугать не осталось и следа. Ему захотелось соблазнить ее. Очень захотелось.

— Возненавидеть тебя нетрудно, — произнес он через некоторое время.

— Да, наверное. — Санни улыбнулась. Он пришел в себя быстрее, чем она ожидала. — А знаешь что? Мы ведь теперь в некотором смысле родственники… Кстати, я тебе верю. То есть верю, что ты — брат Кэла.

— Спасибо. — Джейкоб наконец разогнулся. — Большое спасибо.

— Пожалуйста. Так вот, раз уж мы с тобой в некотором роде родственники, может, заключим перемирие? Видишь ли, в чем дело: если снегопад не прекратится, нам придется прожить здесь еще несколько дней.

— Интересно, кто из нас теперь кого запугивает?

Санни рассмеялась и решила продемонстрировать ему свое расположение:

— Как говорится, карты на стол. Если мы с тобой снова подеремся, скоро мы оба будем с ног до головы в синяках. По-моему, дело того не стоит.

Ему надо подумать над ее предложением… крепко подумать.

— Если две трети ударов нанесу я, я не против.

— А ты, оказывается, крепкий орешек, Джей-Ти.

Так как Джейкоб не знал, хвалит она его или ругает, он промолчал.

— В общем, давай заключим перемирие — по крайней мере, до конца снегопада. Я больше тебя не ударю, а ты не пытайся меня поцеловать. Договорились?

То, что она его не ударит, — неплохо. И он тоже не будет пытаться ее поцеловать. Вот именно — не будет пытаться! Он ее просто поцелует, когда захочет.

— Договорились, — кивнул он.

— Вот и прекрасно. В честь перемирия выпьем еще пива и поедим попкорна. На кухне есть старая кукурузница; можно приготовить попкорн в камине.

— Санни!

Она остановилась на пороге со свечой в руке.

Несмотря ни на что, он невольно восхитился: свеча очень выгодно оттеняла ее задорную красоту.

— Я так и не решил, нравишься ты мне или нет.

— Ничего страшного. — Она улыбнулась. — Я про тебя тоже не решила.