Оператор моего настроения - Лана Муар

— О'кей, — кивнул он, рассматривая куцые стопки и три абсолютно пустых полки. Щелкнул пальцами, притараканил из кладовки две коробки с музыкальными дисками и начал их выставлять в ровные стопочки.

— Не пробовал их скопировать на компьютер?

— Еля, это уже не то будет, — улыбнулся Макс и показал один из дисков. — Вот этот я купил в восьмом классе и с башкой провалился в рэпчанский. Этот с автографом Айс Кьюба. Прикинь, как я охренел, когда с ним в метро Нью-Йорка столкнулся! Это ж, блин, сам Кубик был! На запястье котлы за пятьдесят косарей зелени, а он без палева по городу катается. Я тебе за каждый диск могу такое рассказать, что у тебя волосы дыбом встанут. Это ж история, Еля. У кого-то она в фотографиях, а у меня в музле. О! Сейчас! — перелопатив уже сложенные диски, он вытащил один и поставил в музыкальный центр. — Просто послушай.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пусть все, что до, в многоточии скроется.

С маленькой буквы начнутся истории.

И мы друг другу по-новой откроемся

В сказке-романе, а может теории…

Хочешь, чернилами, сразу и начисто?

Без черновых, исправлений, по-честному?

Я здесь не принц, а ты не одурачена

Сказками глупыми и неуместными.

Будем всегда друг для друга загадками,

Тайнами, сейфами, может секретами.

Ночью гулять, наслаждаясь осадками,

В небо смотря, восхищаться кометами.

Просто сотрем все что до и по-новому.

Заново парк, поцелуи полночные…

Наши следы вновь по снегу пуховому

Слово люблю нарисуют, но строчными…

— Фил и ты? — спрашиваю, узнав в речитативе второго и четвертого четверостишия голос Макса, и парень буквально расцветает от счастья:

— Ну да. Фил меня на бэки развел, типа на слабо взял, что застремаюсь зачитать, а когда Мистик сводить начал, все переиграл в последний момент и вот такой варик в сеть запустил втихаря. Не, я не к тому, что теперь звезда и вся эта шляпа. Я про то, что ещё тогда про нас с тобой зачитал, Еля. Ну, типа, у тебя есть прошлое, у меня тоже, а вместе мы…

— Макс, я поняла, — обрываю на полуслове, не давая ему договорить, а себе обмануться тем, что услышу.

Глупый мальчик обязательно скажет о том, во что так сильно верит сам, а я ведь ему поверю, сегодня поверю, и завтра будет мучительно больно просыпаться дома. Ему здесь, а мне…

— Не говори ничего. Лучше скажи, что это за выставка? — и слава богу голос не дрогнул, не выдал моего состояния. Даже подобие усмешки на губах получилось изобразить, когда я опустила пальцы в воду аквариума и медленно переставила пару бутылок, внося в их ровный строй хаос, так похожий на тот, что творился у меня внутри.

— Ну… — жмёт плечами, запуская пальцы себе в волосы, и я цепляюсь взглядом за ещё один минус парня — поросль на подмышках. — У меня вроде как неадекватка к алкашке, а это че-то типа проверки. В одном фильме увидел и решил попробовать.

— И как?

— Пока просто покупаю, ставлю и смотрю. Не хочу бухать, Еля. Да сейчас и некогда. Я Филу пообещал не пить до первого гонорара, а сам… — мотает головой, сталкивает верхнюю стопочку, и она медленно опускается на дно, выпустив пузырь воздуха. — Вроде пока держусь, но боюсь сорваться после концерта. Еля… Я не буду бухать, если ты скажешь. И баб больше не будет. Никого, кроме тебя. Еля. Я…

Пожалуйста, не надо, Макс! Все и так слишком сложно.

— Если ты не сбреешь свои космы, я перестану брить там.

— Что? — хмурит брови, не понимая к чему я. — Какие космы?

— Терпеть не перевариваю мохнатость, — взглядом упираюсь в его подмышки, а после пальцами накрываю свой лобок. — Тебе же не хочется видеть здесь одуванчик?

Мотает головой и срывается в ванную, а я вздыхаю ему в след и шепчу, — Глупый мальчик, ну почему ты такой?

Я не хочу впускать его в свою жизнь дальше того, что уже есть, не хочу думать о нем и тем более о нас, но все, что делаю я и он, словно изначально пошло вразрез этим желаниям и не собирается останавливаться. Готовлю ему обед, смотрю с каким аппетитом он ест и улыбаюсь, когда Макс отбирает у меня губку и моет тарелки. После устраиваюсь на диване с пультом от телевизора, закидываю ноги на бедра Максима, разговаривающего по телефону, и жмурюсь от ощущений, которые вспыхивают от прикосновения его пальцев. Развернувшись и прижав мобильный к уху плечом, он подкладывает под мои колени подушку, и начинает медленно массировать ступни и икры, а сам в это время выговаривает кому-то про сроки и неустойки, потом договаривается о рекламе на радио, звонит каким-то лазерщикам и еще куда-то… Только все разговоры по работе, которые так бесили с Рокотовым, сейчас идут для меня фоном, белым шумом. Я плавлюсь в нежных поглаживаниях, забывая о том, что дома меня ждёт Боря, об обещанном ему звонке… Для него я все еще сплю и не хочу просыпаться. Не хочу думать о том, что завтра придется как-то выкручиваться и врать. Вообще не хочу думать о том, что будет завтра. Ведь у меня есть сегодня, есть взгляд темных глаз глупого мальчишки, для которого я на первом месте даже во время звонков по работе. И я как наркоманка — попробовала всего один раз и теперь хочу этого все больше и больше. Упираюсь стопой в грудь Макса, легонько толкаю, привлекая внимание:

— Поедешь со мной к Воронцовским? — шепчу, чтобы не мешать его разговору, а он, не раздумывая, кивает и показывает два пальца.

Две минуты. Ровно сто двадцать секунд на работу. Раз, два, три… сто пять, сто шесть. Макс откладывает телефон в сторону, тянется к толстовке.

Оказывается, бывает достаточно шёпота, чтобы тебя услышали.