Оператор моего настроения - Лана Муар

— Что-то серьезное, Лиз?

— Не, аккумулятор сел, — мотаю головой на вопрос Мишки, решившего составить мне компанию, и прячу улыбку от следующего, в котором Борино паническое "только сервис" становится ещё смешнее:

— А прикурить не судьба что ли? У меня в багажнике провода есть.

— Не, Мишань. А вдруг что-то коротнет?

— Лиз, да что там коротнет?

— А я откуда знаю. Боря сказал, что коротнет.

— Ну, если Боря сказал, — усмехается он и хмыкает себе под нос. — Если так рассуждать, то на заправку вообще заезжать не надо. Едешь, покупаешь новую машину и катаешься пока не обсохнешь.

— Миш, на столько-то не утрируй, — вроде как заступаюсь, а сама чуть не ржу в голос.

— М-да, — тянет коллега, кивает на приветствие входящего в клинику Рокотова и отходит в сторону, чтобы не мешать ему отчитаться, а мне доиграть роль благодарной дурочки.

— Сказали, что вечером привезут к дому.

— Спасибо, Борь, — целую в щеку, предлагаю задержаться и выпить со мной кофе, пока у меня перерыв между приемами, и не удивляюсь отказу.

Ну да, о каком кофе может идти речь, если у него работа, а я со своими проблемами влезла в святая святых. Не говорит в открытую, но и мне, и Мишке подтекст "я уже и так опоздал на полчаса" ясен без слов.

— Тогда до вечера?

— Да. Только не жди меня, я скорее всего задержусь.

Слава тебе, Господи! А то я уже грешным делом подумала, что утренний порыв что-то изменил. Провожаю взглядом отъезжающий автомобиль и звоню Клейстеру. Просто проверю, ничего большего.

— Привет, — отвечает так быстро, будто никогда не выпускает телефон из рук или ждал звонка.

— Ты позавтракал? — спрашиваю самым грозным тоном вместо ответного приветствия и улыбаюсь, услышав:

— Да. Ты проверять теперь будешь что ли?

— Периодически. Не врешь?

— Еля, блин, я реально позавтракал. Два яйца, пшенка и банан. Куру вчера забыл разморозить, сегодня вечером выложу. Я даже напоминалку в телефон забил. Прислать скрин?

— Будем считать, что поверила, — отхожу к стойке, чтобы оказаться подальше от Мишки и проверить свою запись на сегодня, пальцем веду по строчкам и замираю на окне в два часа. Да или лучше не стоит? — Хочешь… вместе пообедать?

— Хочу. Во сколько за тобой заехать?

— В два удобно?

— Вообще без проблем.

— Перезвони, если что-то изменится.

— Не изменится, Еля. В два буду, как штык.

— Договорились. Одно условие — каждый платит за себя, — для меня этот пункт не более чем попытка превратить кажущееся свидание в простой обед, только она разбивается в пух и прах о крайне простое встречное:

— Не вопрос, тогда ты возьмешь деньги за продукты и лечение Пирата.

— Максим, я уже сказала, что не возьму, и это не обсуждается!

— Тогда я не буду пилить чек, Еля, — смеётся он. — Короче, давай тогда сделаем так. Я оплачиваю твою часть обеда до тех пор, пока не компенсирую все расходы на продукты и кота, а потом уже будем платить каждый сам за себя. Устраивает?

Идея не лишена здравого смысла, как ее ни крути, даже "обеды" звучат как-то слишком подкупающе и до безумия логично — перекрыть одним сумму моего ночного похода в супермаркет будет проблематично, что уж говорить про Пирата, — и я с легким сердцем соглашаюсь. Все прозрачно и без намеков — просто обед и ничего больше.

— Хорошо, — киваю, будто Макс может увидеть меня, и сбрасываю звонок первой, заметив приближающихся к дверям своего следующего пациента с хозяйкой. — Вы только посмотрите на этого красавчика, — опускаюсь на корточки, подставляя ладони виляющему задницей бульдогу. Он прямой наводкой топает ко мне, фыркая паровозиком на почесывание. — Ну здравствуй, Боня. Ты у меня такими темпами скоро превратишься в грозу всех кобелей. Мария Сергеевна, — здороваюсь с женщиной, тоже изрядно схуднувшей, — приятно видеть, что наши договоренности соблюдаются.

— Ох, Лизочка, я все по вашей диете делаю. Вот как вы написали, так и кормлю. До грамульки на весах взвешиваем.

— А сладости? — с укоризной смотрю на хозяйку бульдога, а она отчаянно крутит головой:

— Что вы, Лизонька. Упаси господь! Больше никаких конфет и печенья. Мы с Бонечкой решили, что нам и без этого замечательно. Даже в магазине полки стороной обходим.

— Тогда пойдёмте в кабинет? Посмотрим какой у Бенедикта прогресс и составим ему новую диету.

Время до двух пролетело с такой скоростью, что я его не успела заметить. Три приема, потом приехала комиссия с проверяющими. Посмотрели бумаги, проверили лицензии у тех ветеринаров, кто сегодня был на смене, выборочно пересчитали подотчетные лекарства, заглянули в процедурные взять пробы, за которые я была спокойна, как танк, и на этом, чуть ли не поверхностная, проверка закончилась. В принципе, и мне, и им было ясно, что в клинике такого уровня, как "Борцова", если и есть нарушения, то они настолько минимальны, что акцентировать на них внимание и цепляться глупо. В других, более бюджетных, особо искать не нужно — все на виду. Тепло попрощавшись с проверяющими и проводив их до дверей, я посмотрела на часы и пошла переодеваться, а на обратном пути заглянула посмотреть как себя чувствует Пират. Кот с удивительным спокойствием лежал на столе — Миша вдвоем с Алиной меняли ему повязку, — и при моем появлении легонько дернул кончиком хвоста.

— Ну как тут у вас успехи? — спросила я, не заходя в кабинет.

— Нормалек, Лиз. Глистогонные приняли, поели от пуза, сейчас замотаемся и спать пойдем. Да, Пират? — Миша, как и все, кто работает в “Борцова”, разговаривает так, словно сам лечится вместе со своим пациентом. — Хороший котяра. Я бы себе забрал, но Алинка, хитрая, уже застолбила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Так-то у него уже есть хозяин, — улыбнулась я. — Парень, который его привез.

— Ха. Значит, обоим облом, Алинка. Пират-то и без нас счастливый билетик вытащил, да, счастливчик? — Миша почесал кота за ухом и подмигнул приунывшей от таких новостей девушке. — Да не расстраивайся ты так. Радоваться надо, что у котяры жизнь наладится. Всех к себе не притащишь. Да, Лиз?