Я тебя (не) помню - Елена Кутукова

Да и с самим Сериковым возникли сложности. Когда я поинтересовался, на какие деньги он приобрел машину, он тут же заявил, что я не имею права за ним следить и, более того, на мои вопросы он отвечать не обязан, по крайней мере, пока не будет возбуждено уголовное дело. И только тогда я понял, что переборщил и от Серикова больше информации не будет. Хотя пользы от того, что он говорил, было и так немного.

У меня заканчивались идеи. Я не знал, что делать. Я виновато посмотрел на фотографию, где была изображена девушка, прижимающая к себе ребенка. Светлые волнистые волосы слегка спутаны, под глазами – синяки от недосыпания, но несмотря на это она улыбалась. Она не смотрела в камеру – лишь на ребенка, будто ничего другое ее не интересовало. Сериков пояснил, что забрал фото у девушки, у которой Наташа заказывала фотосессию. Мол, она не удержалась.

Я сделал глоток из чашки с уже остывшим кофе. Нужно было собраться. Версия событий у меня все-таки была. Совсем безрадостная версия, зато объясняющая многое: и откуда у Серикова деньги, и почему подруга Натальи запнулась, когда я спрашивал, хотел ли Сериков ребенка. Молодой отец попросту продал младенца, а потом избавился от жены, не согласившейся с его поступком. Такое уже бывало в нашем городе. Вот только как это доказать?

Дико хотелось выкурить сигарету, но курить в кабинете я остерегался из-за запаха, а курить в окно – тоже не выход. Последний такой заядлый курильщик отделался строгим выговором с занесением в личное дело. Ему банально не повезло: ему вздумалось покурить как раз в тот момент, когда к зданию подъехал шеф. Бедняга с перепугу и выкинул сигарету, а та упала прямо рядом с начальником. Шеф не растерялся, аккуратно положил окурок в файл, отвез на экспертизу и уже вечером на планерке чихвостил курильщика. Владимир Геннадьевич это умеет. Аргумент, что сотрудник курил вне здания, на шефа никакого влияния не оказал.

Пришлось идти на улицу, за гараж, где с недавних пор и была у нас «курилка». Кто-то из высокого начальства решил, что курение в туалетах отвлекает сотрудников от работы. Вот теперь приходилось тратить время на то, чтобы спуститься и выйти на улицу.

Ярко светило солнце. Август даже для нашего города выдался жарким. Я тоскливо подумал, что не помешало бы все-таки съездить с семьей в выходной на пляж. Все-таки живем в курортном городе. Вот только знать бы, когда будет этот выходной?

В тени деревьев за гаражами я обнаружил Санька, который уже затягивался сигаретой. Он тоже был опером. Честно говоря, внешне Санек куда больше походил на людей, которых мы ловим, чем на доблестного сотрудника полиции. Бритоголовый, крепкий, широкоплечий, с татуировками на руках, он был вылитый амбал, которого очень не хотелось бы встретить в темном переулке. Может быть, поэтому у него неизменно были отличные показатели и шеф всегда хвалил его на планерках. Сегодня Санек был в штатском: потертые кроссовки, слегка выцветшие джинсы и серая футболка с коротким рукавом. Есть у оперов такая привилегия: только мы можем прийти на работу в штатском, в таком штатском. Так легче смешаться с гражданскими. Мне же сегодня предстояло целый день париться в полном форменном обмундировании по приказу шефа.

– Что такой хмурый? – сразу начал он, протянув сигарету и зажигалку.

На работе между операми существовал негласный этикет: почему-то мы никогда не здоровались и не прощались. То ли время экономили, то ли примета какая-то была – этого мне никто не пояснял.

– Материал висит. А шеф требует результат.

Я сделал затяжку и выдохнул дым. Стало легче.

– Шеф всегда чего-то требует, – пожал плечами Санек. – Рассказывай.

Чем дальше я рассказывал, тем больше, в свою очередь, хмурился мой собеседник, забывший о сигарете, которую держал в руках.

– Это все, что я смог выяснить. Ну что, твой вердикт? – закончил я свое повествование и замолк в предвкушении. Я был на сто процентов уверен, что Санек согласится с моей версией событий, а может быть, и идею дельную подкинет.

– Фигней ты занимался, Олежа. Твое дело какое? Девушку с ребенком найти, ну или в крайнем случае основания для возбуждения уголовного дела. А ты чем занимался, сыщик хренов?! Версии строил, в следователя играл.

– А ты что б делал? – оторопел от такого поведения я. – Нет там никаких улик и зацепок. Нет их. – Я едва сдержался, чтобы не закричать.

Санек только покачал головой:

– Что-то ты, Олежа, упустил.

Я ненавидел, когда кто-то так коверкал мое имя, но в который раз смолчал: было не до таких мелочей.

– Ты попробуй поискать с самого начала, внимательно материал изучи. Знаешь, говорят, помогает. Может, даже поймешь, что произошло, – с сарказмом закончил он.

Выкинув сигарету, я поспешил уйти, так ничего и не сказав в ответ. Как и все, я не любил критики. Ладно, пролистаю вновь материал, вдруг хотя бы найду что-нибудь, о чем можно отчитаться шефу.

Я вернулся к себе в кабинет, сделал кофе, сел, достал папку с материалом Сериковой. Ух и толстой она получилась! Что, по мнению Санька, я мог упустить? Да я опросил всех, кого мог. Даже Наташиных коллег на работе, которые все как один заявляли, что они с мужем были идеальной парой, что он всегда забирал ее по вечерам с работы и порою встречал с букетами роз. Про себя я отметил, что все-таки этому верить не стоит. Я надеялся на более важную информацию, ведь не зря же Сериков солгал про работу жены. Как объяснил сам Кирилл, он попросту счел, что раз жена ушла в декретный отпуск, то она уже не работала.

Я продолжал листать. Заявление Серикова, его объяснение, фотография Наташи, осмотр места происшествия с прикреплёнными к нему фотографиями. Я помнил, как Юля удивлялась, зачем Анатолий столько их сделал. Для нее, как и для меня, все было достаточно очевидно. Поэтому мы кучу времени потратили на осмотр квартиры, искали следы крови, какие-то прямые улики, которые супруг Наташи забыл спрятать. Уже в самом конце осмотра Анатолий делал фотографии, мы просто сидели на диване и переглядывались. Юля даже не смотрела, что и как делал эксперт – он ведь опытный, сам справится, – только просила поторопиться.

А фотографий Анатолий сделал на удивление много. Как он сказал, для