Его дерзкая горничная - Кэрол Маринелли

— Я понимаю почему! — остроумно произнесла она.

— Алисия, — начал он, когда она подняла их. Презервативы принадлежали Джино. — Оставь их в покое.

— Я хочу посмотреть. — Она вынула из коробки завернутые в фольгу пакетики и пересчитала. Потом посмотрела на число 12 на коробке. — У тебя гораздо более насыщенная жизнь, чем у меня.

Репутация Данте в деревне была ложью, и его имя частенько использовалось не по назначению. И хотя он мог с легкостью переспать с любой девушкой, правда заключалась в том, что он ненавидел поцелуи и прикосновения. То, что он вырос, по сути, в публичном доме, отвратило его даже от мысли о сексе.

Если не считать того, что держал Алисию за руку, других прикосновений он не знал. Они вместе познавали мир — скалы, реку и бревна. А потом в какой-то момент люди стали сомневаться в том, что это самая приятная часть его жизни.

Данте твердил, что они просто друзья. Алисия тоже яростно защищала их дружбу — перед Беатриче, учителями и монахинями.

Но потом он повзрослел и захотел Алисию.

Он начал ее сторониться и понял, что должен уехать от нее подальше.

Он подробно помнил тот момент, когда отпустил руку Алисии. Они шли через тростник по своей тропе, как это часто бывало.

— Помедленнее, — простонала она, и он повернулся.

Алисия наклонилась вперед, схватившись за свои длинные волосы. Потом она выпрямилась, держа их в руке, и завязала лентой, которую носила на запястье. На этот раз, когда ее руки поднялись, Данте увидел не только ее смуглый живот, но и грудь. Отвернувшись, он пошел дальше.

— Подожди! — Алисию догнала его и взяла за руку, но он высвободился от нее.

— Тропинка слишком узкая, — отрезал он.

— Что случилось? — спросила она позже, когда они молча лежали в тени, но он не ответил.

— Данте? — Она ткнула его кулаком в бок, и он схватил ее за руку.

— Пошли обратно.

— Мы только что пришли.

— Ну, мне скучно.

Это была их последняя встреча у реки. До нынешнего момента.

Она протянула ему презервативы, и он молча взял их и положил коробку в карман пиджака, который бросил на землю.

— Знаешь. — Она наблюдала, как он закатывает рукава рубашки. — Все монахини думают, что мы приходили к реке и целовались.

— Меня не волнует, что они думают, — произнес Данте и лег на спину, заложив руки за голову. — Меня тоже, — призналась она. — Но меня волнует, что ты ни разу не попытался меня поцеловать.

Данте прищурился, глядя на нее.

— Алисия, отстань, а?

— Ты переспал с половиной деревни и даже не пытался меня поцеловать.

— Я же говорил тебе, чтобы ты не слушала сплетни.

— Трудно их не слушать, — проворчала она и легла рядом с ним. — Я умру от этой жары.

— Тогда иди домой, — сказал он ей.

— Я не хочу. — Она почувствовала, как слеза скатилась по щеке и упала ей на волосы.

Он перекатился на бок.

— Ты плачешь?

— Нет. — Она зажмурилась. — Просто песок попал в глаза. — Но потом она сказала ему правду. — Я не хочу оставлять тебя одного.

— А если я хочу побыть один?

— Это правда, Данте?

Он не ответил.

— Если хочешь остаться один, просто скажи, и я уйду, — произнесла Алисия.

— Я думаю, тебе лучше уйти.

— Нет. Скажи, что хочешь, чтобы я ушла, и тогда я уйду.

— Останься. — В такой день у него не было сил лгать. — Пожалуйста.

Он переплел пальцы с ее пальцами, и Алисия испытала такие невероятные и приятные ощущения, что на ее глазах снова выступили слезы.

— Перестань плакать, — сказал он. — Ты же никогда не плачешь.

— Ты просто никогда этого не замечал.

Он отпустил ее руку, и Алисия пожалела о своих словах, но потом почувствовала, как он повернулся к ней.

— Я замечал, — ответил он, и ее сердце замерло, потому что его дыхание коснулось ее щеки. Он поцеловал ее висок, по которому скатилась слезинка. — Пожалуйста, не надо. Я не выношу твоих слез.

Глава 8

Слезы никогда не были ее излюбленным оружием, и Данте знал об этом.

— Алисия, не плачь, — снова сказал он.

— Ты только что попрощался со мной, — упрекнула она. — Ты рассердился.

— Нет, — сказал он. — Алисия, я не хотел доставлять тебе неприятности. Я не желал, чтобы между нами что-то менялось, но все уже изменилось.

— Почему?

— Вот почему.

Он поцеловал ее. Она приоткрыла губы и почувствовала, как его язык скользнул ей в рот. Она с трудом дышала, когда он поднял голову.

— От тебя пахнет яблоками, — сказал ей Данте.

— Я съела одно, пока шла сюда. А от тебя пахнет вином.

Он улыбнулся ей.

— Я очень хотел это сделать в день отъезда, но ты все испортила.

— Как? — спросила она, вспомнила, как сказала, что они могут быть родственниками, и сильно покраснела. — Я пошутила.

— Ну, шутка не удалась, — упрекнул он.

— Лучше бы ты меня не целовал, — сказала Алисия.

— Неправда, — возразил он. — Ты чуть из кожи не выпрыгнула.

— Ты этого не знаешь.

— Ага. Потому что раньше мы так же лежали рядом, а ты понятия не имела…

— О чем?

Он взял Алисию за руку и запустил ее под свою рубашку. Она почувствовала его тело под рубашкой и посмотрела ему в глаза.

— Я бы, наверное, закричала.

Она улыбнулась, потрясенная, но Данте убрал ее руку. Алисия коснулась его щеки и отвела ото лба его черные волосы. Она провела пальцем по его уху, а потом по лицу.

— Я хотела, чтобы ты меня поцеловал.

— Почему же ты тогда не промолчала?

— Я нервничала. — Она улыбнулась.

— Ты и сейчас нервничаешь?

— Нет. — Она старалась подобрать подходящее слово. — Я нетерпелива.

Данте передвинулся и оказался наполовину над ней. Алисии нравилось чувствовать вес его тела, ласкать рукой затылок и крепко целоваться. А потом он отстранился, она облизнулась и посмотрела на его влажные губы, затем в темные от желания глаза.

— Поцелуй меня еще раз, — попросила она его.

Он ответил более глубоким поцелуем и простонал. Они были разгоряченными не только из-за палящего зноя, но и из-за страсти.

Алисия села, сняла туфли и огляделась.

— Жаль, что я не в носках.

— Сними колготки.

— Тогда отвернись, — сказала она, не желая показывать свои ужасные трусы.

— Почему?

— Просто отвернись.

Он лежал на спине, глядя в небо, пока она приподнимала задницу и стягивала колготки. Потом она легла рядом с ним.

— Так лучше? — спросил Данте, повернувшись и приподнявшись на