В последний момент - Микалея Смельтзер

— Как думаешь, мы можем сыграть вместе? — парень улыбнулся, покачав головой.

— Конечно, — согласилась я.

Его улыбка была настолько ослепительной, что мой желудок совершал сальто.

— На каких инструментах ты играешь… кроме барабанов, конечно? — спросила я.

— На всех понемногу. Барабаны — мои любимые. Мне нравится чувствовать проходящий через тело бит и вибрацию каждой клеточкой, — парень говорил со страстью. — Хорошо играю на гитаре, немного на пианино, но не так виртуозно, как ты. — Мэддокс усмехнулся. — Еще пою… но не перед людьми, а только когда в одиночестве сочиняю песни.

— Какой старательный, — с улыбкой пошутила я, слегка толкнув его плечом.

— Все потому, что мне нравится музыка. Она неотъемлемая часть моей жизни, — он улыбнулся в ответ.

Я видела в его глазах тот самый отблеск любви, о которой Мэддокс говорил. Мне было завидно. Я была старшеклассницей, и понятия не имела о том, чем хотела бы заниматься. Меня это пугало.

— Чем бы ты хотел в дальнейшем заниматься? — слова сами слетели с губ.

— Музыкой, конечно, — после минутной тишины произнес он, его взгляд был серьезным.

Я склонила голову.

— А чем ты хочешь заняться?

Я сделала глубокий вдох и заставила себя посмотреть на Мэддокса.

— Чем-нибудь. Я не решила, и это меня пугает. Мне нужно разобраться, но я понятия не имею, увлечена ли я хоть чем-то также сильно, как ты музыкой, — я нахмурилась. — Я хочу… хочу, чтобы мои глаза блестели также, как твои.

Он протянул руку и убрал волосы с моего лба.

— В твоих глазах есть этот блеск, Эмма. К жизни.

— Но что-то мне от этого не легче.

Он усмехнулся и склонил голову. Его темные волосы закрыли глаза. Мне также хотелось убрать их, как он делал подобное со мной минуту назад, но у меня не так много смелости, как у Мэддокса.

Наконец он коснулся клавиш и начал играть.

— Знаешь эту песню? — спросил парень, когда я внезапно стала подыгрывать ему.

— Нет… Но продолжай, — я прикрыла глаза, вслушиваясь в мелодию.

— Это «Counting Stars» One Republic, — сказал он, продолжив играть.

— Никогда о них не слышала, — ответила я, продолжая слушать.

Музыка прервалась, и я открыла глаза.

— Ты не знаешь, кто такие One Republic? — Мэддокс уставился на меня. — Это просто… невероятно.

— Ну… прости? — я рассмеялась. — На самом деле мне больше нравится классика.

Мэддокс смотрел на меня так, словно я разбила ему сердце.

— Эмма, я просто обязан познакомить тебя с невероятным чудом под названием One Republic… и The Fray, потому что они тоже чертовски прекрасны, — он поднялся. — Сейчас вернусь, — добавил он.

Я смотрела вслед, поднимающемуся на второй этаж гостевого домика, Мэддоксу.

Отсутствовал он недолго, а вернулся с черным айподом.

— Вот, — он протянул его мне, — можешь его взять.

— Я не хочу его брать. Просто ненадолго одолжу, — я убрала айпод в карман.

— Нет-нет, забери. Мне он больше не нужен. У меня теперь все есть здесь, — парень вытащил из кармана свой телефон и помахал им. — Напомни мне закачать тебе на телефон музыку. В следующий раз мы этим займемся. Матиас все еще спит, и если бы мы поднялись и разбудили его, он разозлился бы еще сильнее, чем из-за разбитого мотоцикла.

— Все еще спит? В два часа дня?

— Его не было всю ночь, — Мэддокс пожал плечами, снова присаживаясь рядом со мной. — Если я сейчас сыграю, потом мы сможем попробовать вместе исполнить песню?

— Ага, — кивнула я.

Он улыбнулся, а я снова закрыла глаза, сосредоточившись на музыке. Мне не потребовалось много времени, чтобы запомнить песню, и к тому моменту, как он закончил, я была готова играть.

Я смущенно улыбнулась, когда мы вместе начали играть.

Вздох удивления вырвался из моей груди, когда Мэддокс тихо запел. Его голос был пьянящим и глубоким. Он полностью проникся мелодией, и это было очевидно. Интересно, я выгляжу также, когда играю? Или читаю? На лице Мэддокса явно читалось удовлетворение. Если он так поет и играет на пианино, то каково это увидеть его за ударной установкой?

Последняя нота зависла в воздухе, и я опустила руки на колени.

Мэддокс смотрел на меня своими светло-серыми глазами, наполненными счастьем.

— Спасибо.

Я опустила голову, и несколько прядей волос скрыли мое лицо. Мэддокс заставлял меня почувствовать то, во что я до сих пор не верила.

Когда вновь подняла взгляд, Мэддокс смотрел на меня своими невероятными серебристо-серыми глазами.

— Хочешь сделать что-нибудь безумное? — спросил он голосом, больше похожим на шепот. Как будто боялся, что если скажет это обыденным тоном, я сбегу.

— Что? — нахмурившись, поинтересовалась я.

— Что угодно, — его взгляд скользнул к моим губам. Мое сердце готово было выскочить из груди от тоски, что появилась в глубине его глаз. — Я хочу еще больше совместных приключений. Не хочу, чтобы все закончилось.

Я задумчиво смотрела на него. Не понимая, к чему он клонит, я все же решилась.

— Да, — усмехнулась я. — Давай повеселимся.

То, что он сказал прошлой ночью, эхом отдавалось в памяти. «Готовься к самому незабываемому лету в твоей жизни. Ничто с ним не сравнится».

Я хотела, чтобы это лето стало незабываемым, как он и говорил. Хотела совершать самые безумные поступки, получить шанс жить по-настоящему и перестать бояться, что мне причинят боль, как только я кому-то откроюсь.

Его улыбка была ослепительно яркой, и я вскрикнула от удивления, когда он обнял меня своими сильными, мускулистыми руками. Я безвольно опустила руки, а затем медленно подняла их и обняла Мэддокса. Почувствовала, как напряглись его мышцы от моего прикосновения, а тепло его тела обволокло меня.

Он отпустил меня, и я тоже опустила руки, надеясь, что мне не показалось, и объятия были настоящими.

Я смахнула спадающие на глаза волосы, надеясь, что он не заметит, как дрожат мои руки.

— Итак, — начал он, хитро улыбаясь, — какое второе приключение на это лето ты запланировала? Потому что мотоцикл был номером один, если ты не знала. — Мэддокс подмигнул, продолжая улыбаться.

— Вязание.

Слова сорвались с губ до того, как я смогла остановить их. Шлепнула себя по губам, словно считала, что этот жест повернет время вспять. Да, мне хотелось научиться вязать — какая же я дура — но чувствовала себя глупо, признавшись в этом Мэддоксу.

— Вязанием? — он изогнул бровь. — Ты хочешь сидеть и вязать свитера и одеяльца, как бабулька?

— Да, — сморщилась я. — Но мы не обязаны делать это. Не знаю, почему сказала об этом.

— Нет-нет, — поспешно заверил он. — Все хорошо. Вязание может оказаться забавной штукой. Возможно, я смогу сделать Матиасу подарок на Рождество, — игриво усмехнулся. — Думаю, носки ему подойдут. Что еще? — поинтересовался Мэддокс. — Назови