Тристан Майлз - Т. Л. Свон

Если не поеду, не будет риска слишком сильно к нему привязаться.

Он бабник. У него любовниц, наверное, с десяток. Он не тот человек, к которому можно привязаться.

Но он такой классный.

В эти две ночи мы столько веселились, и это было так здорово, хоть я и понимала, что это ненадолго… но в тот момент было очень, очень здорово.

Никаких шансов на совместное будущее… Это я уже знаю. Мы с ним из разных миров.

Это вообще нормально – проводить выходные с мужчиной, зная об этом? На мгновение задумываюсь.

Душевной боли я уже хлебнула полной чашей. Может быть, пора забыть об осторожности. Может быть, пора уже просто… Нет, безопаснее будет не ехать. В смысле, ради чего вообще?

Зачем продлевать то, что изначально было задумано как одноразовый перепихон? Мы и так растянули его на две ночи. Вот и достаточно.

Звонит телефон, и на экране высвечивается имя Тристана. Ох, черт!

Зажмуриваюсь и говорю:

– Алло.

– Андерсон…

Я таю уже от одного звука его голоса.

– Что тебе от меня надо? – дразнюсь я.

Он хмыкает:

– Звоню, чтобы узнать, доставили ли тебе в номер мой подарок.

– А-а… – я коварно ухмыляюсь. – А я не знаю, я у Нельсона!

– Какого хрена? Не вздумай!

Он в каком-то шумном месте – то ли в баре, то ли еще где.

Я смеюсь.

– Розы чудесны.

– Ну и? – говорит он.

– Что – ну?

– Приезжай в Париж. Проведи со мной выходные.

Я молчу.

– Это один из моих любимых городов, – уговаривает он. – Я проведу для тебя экскурсию. Можем посмотреть достопримечательности.

– Мне послышалось или ты поехал туда работать?

– Я занят только завтра утром.

Слышу, как кубик льда позвякивает в его бокале.

– Ты где сейчас? – спрашиваю я.

– В баре отеля.

– Присматриваешь очередную жертву? – лукаво поддразниваю я.

– Ни у кого здесь нет того, что мне нужно.

Я прикусываю губу. Сладко поет – заслушаться можно.

– То, что мне нужно, есть у тебя, Клэр.

– Ты же не собираешься донимать меня сентиментальными ахами и охами, правда?

– Сентиментальный и слезливый – это не про меня, – фыркает он. – Похотливый и грязный – будет точнее.

От улыбки уже щеки болят.

– Не знаю, удастся ли мне поменять билеты…

– Я организую для тебя наш джет.

– У тебя есть свой самолет? – поражаюсь я.

– Он принадлежит компании.

Молчу. Думаю.

– Ну так что?

– Спасибо тебе за розы, – шепчу, пытаясь сменить тему.

– Не за что. Их как раз собирались выбросить со стола администратора, и я подумал: чего добру зря пропадать? А так хорошее дело сделал.

Я улыбаюсь, слушая его возмутительное вранье.

– Ну же, Андерсон, не заставляй меня умолять!

– Ладно.

– Ладно – и все?! Типа как «ладно, помою посуду»? – фыркает он. – Хоть бы капельку энтузиазма проявила!

– Я страстно мечтаю провести этот уик-энд под вами, мистер Майлз!

Он хохочет.

– Умница! Позвоню тебе завтра, скажу, когда вылет.

– Хорошо.

– Ах да, и вот еще что, Клэр, – говорит он, словно спохватившись.

– Что?

– Сегодня непременно сделай упражнения Кегеля. Я хочу, чтобы в твоей славной киске было жарко и тесно.

Я взрываюсь хохотом.

– Фу, дурак какой!

– Сама такая.

– Пока, Тристан, – улыбаюсь я.

Связь отключается.

Бросаю телефон на стопку полотенец и прижимаю руки ко рту.

Мне следовало сказать «нет».

Хочешь насмешить бога – расскажи ему о своих планах.

Глава 7

Самолет завершает рулежку по бетону в аэропорту Парижа, и нервы мои натянуты как струны. Я уже знаю, что глупее поступка в жизни своей не совершала – а ведь еще даже не совершила его!

Бортпроводница Анастасия тепло улыбается мне:

– Надеюсь, вам понравился полет?

– Да, конечно, спасибо.

Осматриваюсь, проверяя, не забыла ли чего. Самолет хорош до абсурда – иначе не скажешь. Роскошен по всем параметрам, и если бы я хоть на миг позабыла, кто такой Тристан, достаточно было бы одного взгляда по сторонам, чтобы вспомнить.

Один из Майлзов.

Наследник самой успешной медиаимперии и одной из самых богатых семей мира.

И какую-то неделю назад я ненавидела его до черной пелены перед глазами… А может быть, и до сих пор ненавижу.

Но есть в нем что-то такое, что заставляет меня хотеть большего.

Оказавшись здесь, я чувствую себя глупо. Всего-то пара шуток и толика жалости – и я пала в его объятия и совершила немыслимое. Если бы я хотела будущего с ним, следовало уехать домой и немного поиграть в недотрогу.

Но я этого не делаю.

Я знаю, что с нами происходит: одни выходные вдали от обыденности, пошлый романчик на конференции. И меня все устраивает. Даже не просто устраивает.

А приносит облегчение.

Мне не нужно производить на него впечатление, мне не нужно верить ни во что из того, что он говорит, и мне совершенно точно не нужно притворяться кем-то, кем я не являюсь.

С ним весело, комфортно и, как ни удивительно, уютно, как в разношенных туфлях. А его сексуальные таланты – просто дополнительный бонус.

Вдруг обрывается сердце: меня захлестывает чувство вины за то, что я приехала сюда, что вступила в сексуальную связь с другим мужчиной.

За то, что обожаю каждый дюйм его тела и хочу еще.

Я ведь планировала провести с ним только одну ночь.

Вспоминаются слова, что сказала мне Марли перед отъездом. Разве не следовало бы мне жить за двоих – за себя и Уэйда?

Если бы умерла я, а не он, я бы ни за что не хотела, чтобы Уэйд навсегда остался неприкасаемым и несчастным.

Я хотела бы, чтобы он был счастлив и самореализовался как мужчина.

Вернувшись в воскресенье в Нью-Йорк, мы с Тристаном больше не будем встречаться, и я смогу поехать домой, и мой сексуальный фонд будет достаточно пополнен, чтобы продержаться на запасах еще пять лет. Честно говоря, я вроде как даже горжусь тем, что для разнообразия делаю что-то для самой себя.

Это так на меня не похоже.

– Машина ожидает вас, миссис Андерсон, – говорит Анастасия.

– Спасибо.

Я спускаюсь по трапу на бетон. Рядом стоит черный автомобиль.

Водитель улыбается и распахивает дверцу.

– Спасибо, – говорю я ему по-французски, садясь в машину.

Он обходит ее, занимает водительское кресло и трогает с места.

Тристан уже звонил. Он не смог сам забрать меня, потому что встреча затянулась. Он будет ждать меня в отеле. Я улыбаюсь, вспоминая, как разговаривала с ним по телефону, сидя в компании его обожательниц, и ни одной из них даже в голову не пришло, что я с ним переспала.

Все это – такое восхитительное непотребство!

Так не похоже на обычную меня.

Сжимаю ручки стоящей на коленях сумки с такой силой, что белеют костяшки. Дыхание рваное, хоть я и пытаюсь успокоиться.

Это самый безумный, самый спонтанный поступок в моей жизни.

Полчаса спустя мы подъезжаем к отелю, и я, выглядывая в окно, читаю вывеску:

ОТЕЛЬ «ГЕОРГ V»

СЕТЬ «ВРЕМЕНА ГОДА»

Смотрится внушительно.

– С благополучным прибытием, – улыбается мне водитель.

Достаю из сумки кошелек.

– Нет-нет, этот вопрос уже решен, – отказывается он, выходя из машины. Достает из багажника мой чемодан и подкатывает его к швейцару. Представляет меня: – Миссис Андерсон.

Мужчина в белой форменной одежде улыбается и кивает.

– Прошу вас, миссис Андерсон, – говорит он.

– Merci, – говорю я шоферу, возвращающемуся к машине.

– Au revoir, – прощается он со мной.

Швейцар ведет меня к стойке администратора, и я оглядываюсь по сторонам. Все отделано бежевым мрамором, стены увешаны большими экстравагантными живописными полотнами.

Огромные вазы со свежими букетами в розовых тонах попадаются на каждом шагу, и это не преувеличение. Все вместе смотрится как излишне помпезный дворец бракосочетаний.

– Чем могу помочь? – спрашивает женщина-администратор.

– Я приехала, чтобы встретиться с Тристаном Майлзом, – говорю я, стискивая в руках сумку.

Она набирает на компьютере пару слов.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Клэр Андерсон.

– Да, – кивает она. – Он вас ожидает. У вас есть при себе какое-нибудь удостоверение личности?

Я протягиваю ей свою водительскую лицензию, она изучает документ, затем вносит его номер в компьютер. Протягивает мне ключ.

– Для вас подготовлен сьют «Эйфелева башня» на седьмом этаже, – говорит она. – Если хотите, можем вас проводить.

– Нет, спасибо, – улыбаюсь я. – Я вполне могу подняться сама.

Вхожу в лифт и нажимаю кнопку седьмого этажа. Ад и преисподняя, этот отель – совсем иной уровень! Даже лифт, прости господи, и тот смотрится шикарно.

Испускаю долгий протяжный вздох. Мне вдруг становится не по себе. Я поправляю волосы, глядя в зеркало, и тут двери расходятся в стороны.

Мать честная!

Пушистый