Тристан Майлз - Т. Л. Свон

Нет. Просто войти.

Я открываю дверь ключом и с порога получаю визуальную сенсорную перегрузку. Чувствую, как кровь отливает от лица.

Номер огромный – да какой там номер! Целые апартаменты бьющего через край богатства. Идеально декорированное красивое пространство в кремовых и белых оттенках, с французскими окнами, выходящими на террасу с видом на Эйфелеву башню. Как в кино, только лучше.

Господи… помилуй!

Огромные серебряные с позолотой зеркала висят на стенах, вдоль которых стоят белые диваны… Белые?! Как им только удается сохранять в чистоте белые диваны? Нервно озираюсь.

– Привет? – бросаю наудачу в пустоту.

Слышу с террасы звуки разговора, ставлю на пол сумку и неслышно подкрадываюсь к выходу. Французские двери украшены белыми гардинами, доходящими до самого пола.

– Nous devons obtenir une réponse à ce sujet puis-je avancer a ce sujet cette semaine?[1] – слышу я. Осторожно выглядываю наружу.

Тристан разговаривает по телефону, стоя на террасе… Говорит по-французски. Как так? А-а, наверное, французский входит в число тех пяти языков, которыми он владеет. Он поднимает глаза, замечает меня и одаривает улыбкой, от которой перехватывает дыхание. Поднимает один палец, показывая, что закруглится через минуту.

Мне тут же вспоминается день нашего знакомства: он, такой идеальный в своем дорогом костюме, тоже расхаживал туда-сюда, сунув руку в карман брюк, и разговаривал по телефону.

Дежавю.

Я опускаю голову, вдруг вспоминая, что мне не нравится ни он как человек, ни то, чем он зарабатывает на жизнь.

Боже, Клэр… что ты делаешь? Неужели, чтобы вернуться в большой секс, ты не могла найти кого-нибудь другого?

– Je dois conclure…[2] – говорит он своему собеседнику. Улыбается, наблюдая за мной, и сексуально подмигивает. – Подожди минутку, – артикулирует мне одними губами.

Я закатываю глаза, притворяясь раздраженной, но на самом деле это не так. Я бы целыми днями только и слушала, как он говорит по-французски.

– Давай уже, – шепчу я в ответ.

– Malade, je vais vous envoyer un message dans la matinée. Je vais avoir besoin du rapport d’ici lundi s’il vous plait[3], – произносит он своим бархатным сексуальным голосом.

– Давай поскорее, – так же беззвучно артикулирую, поддразнивая его.

Тристан прикусывает нижнюю губу, чтобы не рассмеяться, и жестом показывает, что отшлепает меня.

– Ты все только обещаешь! – шепчу я с наигранным разочарованием.

Он проходит мимо меня в апартаменты.

– Oui, s’il vous plait[4], – говорит в трубку.

Тристан снова выходит на балкон, держа в руках ведерко со льдом и бутылкой шампанского и два узких бокала. Прижимая телефон плечом к уху, открывает бутылку и наполняет их.

Наклоняется, нежно целует меня и вручает бокал.

– Спасибо, – беззвучно благодарю я.

Он снова целует меня, словно не может остановиться, и я слышу голос его собеседницы, которая с немыслимой скоростью тараторит по-французски.

– Кто это? – спрашиваю.

– Моя личная помощница, – неслышно сообщают его губы. Он качает головой, словно досадуя на то, что она так многословна. – Oui, oui, nous en parlerons lundi. Je dois y aller. Au revoir[5], – отвечает ей.

Она все говорит и говорит, и он слушает, нетерпеливо заведя глаза к небу.

Я улыбаюсь, пригубив шампанского. Холод и острота напитка танцуют на языке. О да! Я смотрю на бокал, стеклянные стенки усыпаны пузырьками – шампанское явно дорогое.

– Окей, je dois y aller. Passer un bon week-end, au revoir[6], – повторяет Тристан. Нажимает отбой, потом вообще выключает телефон и поворачивается ко мне.

– И полгода не прошло, – усмехаюсь я.

Он заключает меня в объятия.

– Андерсон, – улыбается и притягивает меня к себе за бедра. – Как прекрасно видеть тебя здесь!

Я лукаво улыбаюсь ему. Он возвышается надо мной, как башня. Росту в нем, пожалуй, минимум метр девяносто. Волосы в художественном беспорядке, губы идеального оттенка «ну-ка, трахни меня».

– Ну, мне просто стало тебя жалко, – пожимаю плечами. – Так что это свидание из жалости. – Я обвожу взглядом роскошные апартаменты. – Однако не уверена, что смогу провести в этом сарае все выходные!

Он хмыкает:

– Как же мне нравится твой язвительный рот! – Он снова впечатывается в меня бедрами. – Возможно, попозже придется хорошенько его отыметь.

Я хихикаю, а он снова целует меня. На сей раз пускает в ход язык, и ощущение такое, будто он лижет меня там… все внутри меня замирает в одобрительном предвкушении.

Он отступает на шаг и театральным жестом указывает на Эйфелеву башню:

– Добро пожаловать в Париж!

– Oui, oui, – улыбаюсь я.

Он отодвигает кресло и садится к столу. Вновь наполняет мой бокал.

– Как долетела?

– Хорошо. – И тут до меня кое-что доходит: – Погоди-ка, у тебя личная помощница – француженка?

– Да, – небрежно кивает он. – Я провожу во Франции много времени.

– Насколько много?

Он, задумавшись, ерошит волосы на затылке.

– Наверное, четыре-пять месяцев в году, – отвечает спокойно, словно в этом нет ничего особенного.

– Ты живешь здесь треть года?! – изумленно переспрашиваю я.

– Да. – Он делает глоток шампанского. – Мы с братьями, Эллиотом и Кристофером, совместно управляем деятельностью французского, английского и немецкого отделений компании. Поочередно, чтобы в любом офисе всегда присутствовал кто-то из нас.

– А почему бы каждому из вас не взять на себя какой-то один офис? – интересуюсь я.

– Потому что тогда… – он отпивает из бокала, – все мы жили бы порознь в разных странах. А так все мы делаем одно дело, делим обязанности, постоянно видимся и общаемся друг с другом.

– У тебя близкие отношения с братьями?

– Да. – По тону понятно, что вопрос кажется ему странным. – Они – мои лучшие друзья. У нас уже давно нет никого ближе друг друга.

– Как никого? – моя очередь удивляться. – Мне казалось, ваши родители еще живы.

– О, так и есть. Но я имею в виду… – Он умолкает, обдумывая ответ. – Нас с малых лет отсылали в школу-пансион за границей. Мы и жили в одной комнате, и почти всегда все делали вчетвером.

– О… – Не найдясь с ответом, топлю неловкость в шампанском и ловлю себя на желании задать миллион вопросов о его детстве и юности. – А как получилось, что вас отправили в пансион?

– Ради изучения языков, – пожимает он плечами, – в числе прочего.

– Так вы все полиглоты?

– Да. В нашем бизнесе иначе нельзя, – он глубоко вздыхает, глядя на город. – Нас с детства готовили к тому, чтобы когда-нибудь мы взяли на себя управление «Майлз Медиа». Никогда не было такого, чтобы мы… – Он умолкает, обрывая самого себя. Похоже, мы затронули какую-то неприятную тему.

– Ну, тогда понятно, – говорю я.

– Что именно?

– Почему ты такой хам и почему у тебя такой грязный язык. Тебя в детстве не пороли!

Он только улыбается.

– Бьюсь об заклад, вы в пансионе ни одной училки не пропустили.

Тристан хохочет, запрокинув голову.

– Джеймисон – точно, если уж так подумать.

– Серьезно? – недоверчиво кошусь на него я. Джеймисон – старший из братьев, исполнительный директор «Майлз Медиа». Мы оба покатываемся со смеху, и его взгляд задерживается на моем лице.

– Итак, вот я здесь, мистер Майлз. И что же вы собираетесь со мной делать? – спрашиваю я.

– Хм-м… – он пристально смотрит на меня. – На самом деле возможностей масса.

Я поощрительно улыбаюсь.

– У тебя три варианта, Андерсон.

– Да?

– Я мог бы трахнуть тебя прямо в твой язвительный рот.

Улыбаюсь. На самом деле перспектива привлекательная.

– Или можешь нагнуться, и я познакомлю тебя со своей собственной версией Эйфелевой башни.

Я хмыкаю. Какой он смешной! И откуда в нем все это берется?

– Или… – он допивает шампанское и пожимает плечами, – пожалуй, я мог бы повести тебя ужинать и танцевать или придумать еще что-нибудь такое же унылое.

Он приподнимает красивую бровь:

– Ну?

Я прищуриваюсь, притворяясь, что всерьез обдумываю предложение.

– Пожалуй, я выберу ужин и танцы, благодарю вас.

Он закатывает глаза:

– Фу, я так и знал! Скучная ты. На кой черт тебе танцы, когда есть возможность пососать мой член?

Я хохочу, громко и заливисто. Да я с ним со смеху умру!

– Что? – ухмыляется он.

Я на миг задерживаю взгляд на его красивом лице.

– Тристан