Тристан Майлз - Т. Л. Свон

Я хохочу, хватая салфетку и вытирая лицо.

Эта женщина и мертвого рассмешит. Я беру ее шею в локтевой захват и едва не стаскиваю с табурета. Окружающие глазеют на наши пьяные выходки.

– Если бы я знал, как весело трахаться со старой наседкой, я бы сделал это давным-давно, – шепчу я ей на ухо.

Она смеется, тычет меня под ребра кулаком и выворачивается из захвата. Нарочито старательно поправляет волосы.

– Я заставлю вас понять, что я совсем еще не старая, мистер Майлз!

– Сколько тебе лет?

– Тридцать восемь.

Я улыбаюсь:

– Всего на четыре года старше меня.

– А ты думал, сколько мне?

– Как минимум… – Я ухмыляюсь, а потом выдаю: – Шестьдесят!

– Тристан! – восклицает она.

Я хватаю ее за затылок и притягиваю к себе, она улыбается мне прямо в поцелуй.

– Даже не думай подсластить эту дерзость своими волшебными губами, – шепчет она томно.

Я утыкаюсь этими самыми губами прямо ей в ухо, чтобы больше никто не смог меня услышать.

– А как начет моего волшебного языка?

Она усмехается.

– Ты в курсе, что я в совершенстве владею языком? – Тереблю ее мочку, и она хихикает, пытаясь увернуться. Интересно, как мы выглядим в глазах других людей. Резвящиеся, точно подростки.

– Мне прекрасно известны ваши сильные стороны, мистер Майлз.

Беру ее лицо в ладони и целую. Напрочь забываю, где мы, и мои глаза сами закрываются от удовольствия.

О, эта женщина… она заставляет меня забыть всех и вся. Снова открыв глаза, вижу, как она мечтательно улыбается мне.

– И что значит этот взгляд? – спрашиваю ее.

Лицо ее делается задумчивым, и она обхватывает мои щеки ладонями.

– А если совсем серьезно, Трис, то спасибо тебе.

– За что?

– За то, что ты заставил меня вспомнить, как надо смеяться.

Я тихо улыбаюсь, и мы долгую минуту смотрим друг на друга. Меня внезапно охватывает желание немедленно оказаться с ней наедине.

– Ты готова отправиться домой, Андерсон?

– Да, готова, мамкофил!

Я смеюсь и стаскиваю ее с табурета.

– Как удачно получилось, что ты мамка. Очень кстати!

Глава 8

Поздняя ночь, и мы уже не один час в постели. Лежащая подо мной Клэр выгибается дугой, и это подсказывает мне, что она уже на грани. С меня градом льет пот, и я удерживаю себя на выпрямленных руках, вколачивая ее тело в матрас.

Она скулит подо мной, и я откидываю голову и закрываю глаза в экстазе.

Ее плоть сокращается вокруг моей, всасывая меня внутрь, и влажные шлепки тел друг о друга эхом отдаются от стен комнаты.

Вот момент, когда она лучше всего; вот когда она может вить из меня веревки.

В оргастическом кайфе, обессиленная и не способная взвешивать свои слова.

Уязвимая и нежная.

– Трис, – шепчет она и тянется, чтобы привлечь меня к себе. – Ты нужен мне.

Наши губы сталкиваются с размаху, и кажется, что сейчас взорвутся извержением не только мои яйца.

Но и голова: у меня мозг пылает от этой женщины.

Она с силой сокращает мышцы, и мы оба стонем, когда нас накрывает девятый вал оргазма.

Она вцепляется в меня, и мы тяжело дышим, полусмеемся-полузадыхаемся; наши сердца бешено несутся вскачь в одном ритме.

Я пытаюсь вытащить член, но она не пускает.

– Нет, Трис, – шепчет она. – Останься во мне.

– Дай-ка я просто переверну тебя, детка, – нежно целую ее. – Меня уже руки не держат.

Покидаю ее тело, перекатываю Клэр на бок спиной к себе, приподнимаю ее ногу и снова вхожу. Крепко обнимаю. Она сонно улыбается, и я целую ее в висок.

– Так-то лучше, – ворчит она. Я целую ее в шею, не размыкая объятий.

Мы и вчера так же уснули, соединившись телами. Как одно целое.

Клэр Андерсон.

Кайф оргазма, который она дарит мне, и вполовину не так хорош, как кайф после него.

Когда я вот так держу ее в объятиях, близость струится между нами, словно река, и всего на миг…

Она моя.

Клэр

Проснувшись, я сладко потягиваюсь и улыбаюсь. Уже сто лет так славно не высыпалась.

Поворачиваюсь на бок и вижу Тристана, лежащего на спине. Одну руку он закинул за голову, второй листает новостную ленту в телефоне. Белая простыня лужицей стекает с его бедер, а мускулистый живот выставлен на обозрение.

Замечательные виды тут показывают по утрам!

– Доброе утро.

Он улыбается и подается ко мне, чтобы поцеловать:

– Доброе.

Его пальцы задерживаются на моем подбородке, и он эротично улыбается, глядя на меня сверху вниз.

– Ты чего так рано проснулся? – спрашиваю я.

– Да я давно уже… Не спалось, – бормочет он, переводя взгляд на телефон и листая сообщения.

– Почему?

– Все из-за твоего храпа. Спать с тобой – все равно что с диким кабаном, жмущимся к спине. Понятие «бессонная ночь» обрело для меня совершенно новый смысл.

Я хихикаю и протираю глаза, пытаясь окончательно проснуться.

– Как тебя зовут в соцсетях? – спрашивает он, сосредоточившись на телефоне.

– А? – недоуменно бросаю на него взгляд.

– Я уже битый час там тебя ищу. Какой у тебя ник?

– Ты проснулся ни свет ни заря, чтобы шпионить за мной в интернете? – не понимаю я.

– Ник, – повторяет он безмятежно, продолжая смотреть в экран.

– У меня приватные аккаунты.

– И?

– И… и они приватные.

Он косится на меня:

– И ты не дашь мне доступ?

– Нет, – улыбаюсь. – У меня около пятидесяти подписчиков, и это в основном родственники. В моих соцсетях все только обо мне и моих детях, очень личное. Ничего интересного, уверяю тебя.

Он приподнимается, опираясь на локоть.

– Что? И я не могу посмотреть?

Я улыбаюсь в ответ на его возмущение:

– Тристан, да зачем тебе это? – Сажусь и выбираюсь из постели. – Там только мои дети. Спорт, дни рождения, домашние животные… и прочая ерунда.

– Ну… я провел половину ночи внутри тебя, думал, что у меня будет право посмотреть, как выглядят твои дети.

Его раздражение вызывает у меня улыбку:

– Нет. Нет у тебя никакого права.

Набрасываю на плечи халат.

– Мои дети – тема закрытая, она не для обсуждения с тобой. – Ухожу в ванную и закрываю за собой дверь. – Поверь мне, Тристан, – кричу ему оттуда, – мой аккаунт не такой, как аккаунты твоих подружек! Следи лучше за ними!

Выйдя из ванной, обнаруживаю, что он по-прежнему смотрит в телефон. Прямо прожигает его взглядом, словно не на шутку раздражен.

– Чем сегодня займемся? – спрашиваю я.

– Хм-м… – без энтузиазма тянет он. – Я собираюсь спереть твой телефон, сделать фото своего члена и выложить его в твоем… – он изображает пальцами кавычки, – приватном аккаунте с заголовком «Париж», хештег «обожаю-этот-член».

Я хихикаю:

– Хештег отличный!

От отбрасывает телефон в сторону и опрокидывает меня на спину.

– Ты ранила меня в самое сердце, Андерсон. – Он жадно целует меня. – Почему мне нельзя увидеть твоих детей?

Провожу пальцами по темной отросшей щетине.

– Ты знаешь почему, – нежно целую его я. – Потому что у нас не такие отношения.

Он некоторое время пристально смотрит на меня, потом моргает, словно не понимая смысла моих слов.

– Ну, так что? – напоминаю я. – Что мы делаем сегодня?

– Всякое такое, – недовольно бормочет он и скатывается с меня, ложась на спину. – Много всякого-разного.

Я хмурюсь, наблюдая за ним.

– Что за муха тебя сегодня укусила? – спрашиваю.

– Никаких мух, – он прикрывает глаза локтем.

– Три-ис, – стаскиваю его руку с лица.

Он смотрит мне в глаза.

– Ну вот, теперь ты обиженка.

– Я никакой не обиженка! – оскорбленно взвивается он.

– Тогда в чем дело?

– В том, что… – он хмурится, пытаясь выразить свою мысль. – Ни хрена я не обиженка, Клэр! Я за всю свою жизнь ни разу не был обиженкой.

– Ну, раз ты так говоришь… – улыбаюсь и целую его. Глажу по волосам, стараясь успокоить. – Покажи мне здешние достопримечательности, мистер Майлз. Покажи мне Париж, каким его видишь ты.

Он мгновенно преображается, перекатывает меня на спину и заводит мои руки за голову.

– Ты увидишь Париж единственным способом – на конце моего члена!

Я хихикаю:

– Да ты секс-маньяк!

О прикусывает мою нижнюю губу и оттягивает ее.

– Это мы уже выяснили.

Свет свечей пускает блики по нашим лицам.

Мы в любимом парижском ресторане Тристана. Он сделал заказ за нас обоих, и, клянусь, каждый раз, когда он заговаривает по-французски, я теряю очередную частичку здравого смысла.

Какой чудесный день –