После развода. Хочу тебя вернуть - Панна Мэра

Она уверенно забирает куб, прижимает его к себе и, не оглядываясь на меня и помощниками, бежит вперёд, словно опасаясь погони.

Воздух густеет от напряжения.

Я перевожу дыхание.

Нет. Только бы не подавать виду, что меня это задевает. Только бы не вестись на провокации!

Я иду за ней, не отводя взгляда, словно ожидаю в каждом действии этой малолетней дряни очередной подвох.

Алеся шагает впереди, словно охотница, играя с кубом в руках.

– Ты знаешь, – вдруг говорит она, не оборачиваясь, – я ведь правда не хотела уводить Ильдара. Он сам… ну… набросился на меня. Ты бы видела, как он на меня смотрел. Голодно. Как будто лет десять воды не пил.

Я сжимаю кулаки, продолжаю идти.

– Он же у тебя был как высушенный. Прямо сухарь. Ты что, правда его тридцать лет не трогала? – продолжает она, теперь уже с мерзкой усмешкой в голосе. – А ведь он, между прочим, машина в постели.

Моя грудь сжимается. Я резко останавливаюсь. Больше не могу.

Она делает еще шаг и поворачивается ко мне. У неё в глазах торжество, почти восторг.

И вот я взрываюсь:

– Закрой рот. Просто закрой рот, слышишь?! Как тебе не стыдно такое говорить?! – слова срываются с меня, как натянутая проволока.

Мой голос громкий, звонкий, злой.

Алеся делает вид, что испугалась.

Она отскакивает назад, словно боясь удара.

– Я просто… – начинает она и…

…и тут падает.

С грохотом, с натянутым ужасом в глазах.

И ровно в тот момент, когда мы стоим в дверях зала, прямо перед глазами мэра, Ильдара и Олега.

– Ой! – вскрикивает она, – Надя, не надо! Пожалуйста!

Все происходит как в замедленной съемке.

Алеся валяется на полу, театрально зажимает руками живот, и в зале вдруг становится невыносимо тихо. Только её сбивчивое, нарочито жалобное дыхание режет воздух.

– Алеся?! – Ильдар бросается к ней, колени в дорогих брюках шуршат о ковёр.

– Ты в порядке? Говори, ты в порядке?

Она смотрит на него снизу вверх, с такой ужасающей паникой в глазах, будто умирает.

– Нет! Я не в порядке! – шепчет, потом резко вскрикивает. – Мой живот… Ильдар… Что теперь будет?!

Он пытается её успокоить, поднимает на руки, но она продолжает рыдать, захлебываясь в слезах.

Громко, на весь зал. Чтобы слышал каждый.

– Успокойся. Главное, что ты не ударилась головой, что у тебя нет переломов. – бормочет он, – а так, это просто живот, слышишь?

Она срывается с новой силой.

– Нет, Ильдар! – кричит почти истерично. – Это уже не просто живот! Это… это…

Ильдар замирает с каким-то незримым ужасом смотрит на нее.

– Что это, Алеся?

Она сглатывает. Поднимает на него усталые, заплаканные глаза.

– Это наш будущий малыш, – роняет она, словно извиняясь, – да, я беременна от тебя, Ильдар.

Глава 23

В зале шок. Мэр поднимает брови. Олег застывает у стены. Я стою у дверей, каменея, как статуя.

Ильдар молчит. Его лицо бледнеет, как у человека, который вроде бы и мечтал о ребёнке… но не так. Не сейчас. Не в такой обстановке. И не перед всеми.

Алеся все еще продолжает рыдать, спрятав лицо у него в груди, словно он её единственное спасение.

И все смотрят на меня.

На жену. На женщину, которую только что публично вышвырнули из жизни.

– Ты что, толкнула её?! – голос Ильдара режет, будто кнут. – Беременную женщину?! Ты в своем уме, Надя?! Как ты посмела?!

Я не успеваю ответить, я даже вдохнуть не могу.

– Твоя злоба уже в печенках сидит! – рявкает он. – Сколько можно, а?! Ты думаешь, что после такого я к тебе вернусь?

– Я её не трогала, Ильдар. – голос мой тихий, но в нем сталь. – Ты знаешь, что я её не трогала.

– Я знаю только, что ты завидуешь. Что ты не можешь отпустить. И если с ней или с ребёнком что-то случится… ты даже представить не можешь, какие у меня есть адвокаты.

Я стою у входа в зал. Холодный свет люстры режет глаза. Сердце стучит гулко, будто хочет вырваться из груди. Алеся с залитыми слезами глазами прижимается к Ильдару, он обнимает её за плечи и смотрит на меня, как будто я прокаженная.

Но тут из-за моей спины шаг вперед делает Олег.

– Минуточку. – его голос ровный, но в нем есть что-то, что заставляет всех замолчать. – Прежде чем тут начнется самосуд, давайте определимся с фактами. Кто видел, как Абрамова толкнула эту женщину?

Он обводит взглядом зал.

Тишина.

– Я не видел, – хрипло отвечает помощник мэра, неуверенно переминаясь с ноги на ногу.

– Шёл сзади. Но… Надя вела себя спокойно. Я бы заметил что-то агрессивное. Но ничего такого было.

Я вижу, как лицо Ильдара напрягается. Челюсть сжимается. Алеся продолжает всхлипывать, не глядя ни на кого.

Олег не теряет хладнокровия:

– Пока нет ни одного свидетеля, который бы подтвердил, что Надежда действительно толкнула эту даму, все обвинения голословны. И она вовсе не обязана продолжать здесь находиться. Если Абрамова захочет уйти – она уходит. Без скандалов и угроз.

Он смотрит на меня и тихо, почти беззвучно, кивает: «Я рядом».

Ильдар вспыхивает, как костёр:

– Ты не смеешь уходить, Надя! Это позор! Перед мэром, перед гостями… Ты выставляешь нас идиотами!

– Ты справляешься с этим сам, Ильдар. Без моей помощи, – спокойно отвечаю я, хотя внутри всё горит.

– Простите нас, Руслан Харисович, – быстро вмешивается Ильдар, обращаясь к мэру, – Вы видите, какие… сложные обстоятельства. Моя жена… временно не уравновешена. Это всё нервы.

Мэр поднимает брови. Холодно, почти презрительно.

– Меня не интересуют семейные разборки, Абрамов. Я пригласил вас, чтобы обсудить музей, а не смотреть представление с падениями, криками и… театром одного актёра. – он смотрит на Алесю, затем на меня. – Если вы не можете держать личное при себе, как вы собираетесь управлять большим проектом?

Ильдар молчит. Напряжение густеет, как гроза в воздухе.

Алеся продолжает всхлипывать, сжимая живот, Ильдар напряжён, как пружина. Все взгляды на мне. Но я больше не чувствую страха. Ни стыда. Ни боли. Только ясность.

Я слегка разворачиваюсь к мэру, держась спокойно и даже чуть отстранённо.

– Благодарю вас за вечер, Руслан Харисович. Простите за... семейную неловкость.

Мэр смотрит на меня