Мой темный дракон - Айви Роут

О, нет! Неприятная догадка пронзила меня: с Мессалиной что-то случилось! И поэтому она не смогла передать деньги, которые я отдавала в счет долга. Сердце мое заныло в беспокойстве за хозяйку борделя. Что же произошло? И почему со мной никто не связался?

Что же, если это так, то я спокойно могу объяснить Фавсту как так вышло. Он человек серьезный, деловой, думаю, он поймет, что все это — простое недоразумение. А эти двое, — я открыла глаза и со злостью взглянула на две пары обуви и замызганные брюки, — еще получат за то, что так обошлись с девушкой!

Успокоенная подобными мыслями, я почти расслабилась. Если бы не только мое положение и руки, которые уже сводило от неудобства. Ладно, Элла, потерпи еще немножко, будем надеяться, что они везут меня не куда-нибудь на загородную прогулку, а непосредственно в «Лисицу». Она была недалеко от Квартала Грёз. Главное, чтобы с Мессалиной не случилось ничего серьезного…

Я оказалась права, мы приехали к черному ходу «Лисицы». Это я увидела, когда Красавчик закидывал меня на плечо словно тряпичную куклу и вносил внутрь помещения.

Пока меня несли наверх, я не издала ни звука, только с презрением смотрела на мелкого, который следовал за своим компаньоном. О, я еще повеселюсь, когда вскроется эта нелепая ошибка! Посмотрю на мерзкие лица этих разбойников!

Меня внесли в кабинет Фавста. Я была здесь множество раз — красный ковер, зеленые суконные обои, изобилие кричащей роскоши — позолоченные канделябры, дорогие картины в столь же дорогих багетах, резной камин. Все здесь говорило о том, что у хозяина этого места есть деньги, но нет вкуса. Я с усмешкой вспомнила дом Нерейя. У него денег было побольше, а вот дом выглядел куда лучше.

Мысль о Нерейе заставила сердце тоскливо заныть. Кажется, я совсем избаловалась. Привыкла спать на перинах, носить хорошую одежду, к обходительному и внимательному мужчине рядом… А меж тем, это все скоро закончится.

Меня усадили на стул. Вытащили кляп, но руки развязывать не стали. В нескольких шагах передо мной за огромным письменным столом черного дерева возвышался в своем кресле Фавст. Точнее, расплывался. Объемов он был невероятных. Знавала я девочек, которые его обслуживали, рассказывали такие мерзости про него…

— Ну, здравствуй, Элла.

— Руки не развяжите? — Поинтересовалась я.

— Нет. Думаешь, я не видел безделушку у тебя в ухе? Хочешь связаться со своим покровителем? — Мужчина усмехнулся, расстегивая сюртук, который едва не лопался на нем.

— Фавст, это какое-то недоразумение. — Я проигнорировала вопрос про покровителя. Отлично, уже и Фавст про это знает. Я поерзала на стуле, стараясь занять такое положение, чтобы затекшим рукам было хоть немного удобнее. — Я передавала деньги за будущий месяц даже больше чем нужно!

— И тебе хватает наглости врать мне прямо в лицо? — Мужчина нахмурил кустистые брови, посмотрел прямо на меня. — Элла, ты просрочила плату уже на три месяца. Немаленькую сумму, между прочим! Ты что, думаешь, я тут благотворительностью занимаюсь?

— Как за три месяца? — Я непонимающе смотрела на хозяина игорного дома. — Фавст, это ошибка. Только пару дней назад я была у Мессалины, лично передавала деньги! Может, с ней что-то произошло? Или она забыла…

— У вашего поколения нет никакого уважения к старшим. — Фавст поморщился, отчего его верхняя губа вздернулась, обнажая желтые редкие верхние зубы. — Мало того что ты врешь сейчас мне, ты еще и сваливаешь вину на госпожу Мессалину? Которая буквально заменила тебе мать?

— Я… Нет! Нет!

— Я сегодня утром имел беседу с госпожой Мессалиной, она говорила, что ты совсем отбилась от рук. Связалась с этим приезжим выскочкой, который не платит за тебя, да еще и про долги совсем забыла.

Я задохнулась от возмущения, не может быть!

— Это ложь! Ложь!

— Увы, у Мессалины слишком добрая душа, женское сердце. Она любит тебя, Элла и не может поднять руку на свою почти дочь… — Фавст сделал знак кому-то за моей спиной. — Поэтому его тебе преподам я.

Передо мной возник тот мелкий. Улыбнулся весело, как будто мы с ним сейчас собрались танцевать, а в следующее мгновение ударил меня кулаком в живот, разом выбивая воздух. Я согнулась, пытаясь вздохнуть. Из глаз брызнули слезы. Как больно…

— Сначала я удостоверюсь в том, что ты поняла, что врать нехорошо, — услышала я где-то за пеленой боли. — А потом мы разучим с тобой правила вежливости.

Я с трудом разогнулась, поднимая взгляд мутный из-за слез на Фавста.

— Если твой покровитель считает, что за тебя не нужно платить, то, думаю, он не будет против, если я тоже воспользуюсь твоими услугами? — Мужчина усмехнулся, меня замутило. — Сначала я, потом ребята. Твоего долга хватит на всех. Красавчик, когда ты в последний раз был с бабой?

— Три месяца назад, господин. — Послышалось у меня за спиной.

— О, Элла с удовольствием тебе поможет. Это будет вежливо. Нравится тебе Элла, Красавчик?

Амбал сзади меня глупо гыгыкнул, видимо, это было одобрение. Мелкий, тем временем, взял в руки широкий ремень.

— Стью, бей аккуратней. Ей еще работать.

Мелкий сделал шаг ко мне, я внутренне сжалась, ожидая удара, но его не последовало. Где-то в глубине дома послышался грохот, ругань. Лица стоящих передо мной мужчин вмиг стали напряженными.

— Красавчик, сходи посмотри, что там. — Отдал распоряжение Фавст. Я не видела мужчину, но отлично слышала поступь его тяжелых шагов. — А ты продолжай, — кивнул он Стью.

Но едва тот замахнулся, дверь с оглушительным грохотом распахнулась.

Глава 22

На закуску подали жирных устриц, похожих на улиток, и раскрывшихся мидий. Я едва удержался от рвотного позыва.

— Выловили только сегодня утром! — Губернатор был столь экзальтирован этим фактом, будто лично ловил дары природы. Я вежливо улыбнулся, но лишь отпил вина. При всем моем уважении к промыслу моряков, морские гады вызывали во мне только острое отвращение.

— Не хочу перебивать аппетит до основного блюда.

Почти все пути в этом городе вели к губернатору. За какую ниточку ни потяни, с кем ни попытайся заключить договор, почти никто не хотел действовать за спиной губернатора. Мысленно я уже вынес ему приговор авансом, но пока приходилось договариваться.

Его светлость мариновал меня уже около часа, когда, наконец, на свежих головках спаржи подали бараньи