В машине с бывшим - Марго Олейник

Я закусываю губу, чтобы сдержать дрожь, и делаю едва заметное движение, отстраняясь.

Бесполезно.

Приносят оленину для Андрея.

— О, да! — восклицает Алина, подавшись вперед. — Здесь потрясающая оленина! Жаль, Мира, я не предложила тебе ее до пирога! — И будто невзначай добавляет: — Андрей, поделись с Мирой…

Тот пожимает плечами, но берёт нож, отрезает сочный кусок мяса, накалывает на вилку и подносит к моим губам.

Я замираю, чувствуя, как кровь отливает от лица. Смотрю на него. Ни тени улыбки. Но в уголках губ — едва заметная, дразнящая усмешка.

Перевожу взгляд на Алину и Игната. Они переглядываются, лица расплываются в заговорщицких ухмылках.

— Мне кажется, вы забыли неизменную истину, — ворчу я, хмурясь. — Ставить людей в неловкое положение — это моя и только моя давняя прерогатива.

Взрыв смеха со стороны друзей, а Андрей каким-то образом умудряется протиснуть вилку с олениной между моих губ.

Начинаю жевать. Что ж… Это и правда очень вкусно.

Андрей уже вскидывает руку, собираясь позвать официантку:

— Повторите зака…

— Нет! — обрываю его. — Хватит меня откармливать. У меня тут ещё полпирога.

Андрей вновь пожимает плечами, и в этот момент Игнат поднимает бокал с тёплым сбитнем:

— За встречу!

Мы ударяем бокалами и начинаем пить, есть, болтать обо всём подряд. Время пролетает стремительно и спустя несколько часов над столом воцаряется тишина. Тогда Андрей, словно размышляя вслух, тихо спрашивает:

— А почему в глэмпинге так пусто?

Алина, кажется, только этого и ждала. Она кокетливо поправляет волосы и признаётся:

— Игнат взял его в аренду на две недели. «Чёрный бор» только открылся, место ещё не раскрученное, да и хозяин — старый приятель Игната… В общем, вместо пятисот тысяч в сутки договорились всего на двести пятьдесят.

Я машинально начинаю считать: двести пятьдесят тысяч умножить на четырнадцать дней… Три с половиной миллиона. И это только за глэмпинг. А сверху ещё плюс свадьба. Плюс горы цветов и кокошник.

Тем временем Алина как ни в чём не бывало, сообщает мне:

— На днях поможешь мне с волосами! Осветлить надо. И потом мы вместе будем за декораторами присматривать и курировать.

— Но я же не умею красить волосы, — растерянно шепчу я. — Ты знаешь.

— Научишься! — отмахивается она.

И внезапно меня словно простреливает. А что, если…

А что, если вся эта «помощь», ради которой нас с Андреем вытащили сюда, — просто предлог? Уж не пытаются ли они нас свести?

От этой мысли по спине пробегает легкий озноб, и уголки губ трогает усмешка.

Глупости, Мира. Это просто паранойя.

Но червячок сомнения уже гложет изнутри.

Я украдкой бросаю взгляд на Андрея. Он допивает вторую или третью кружку чая. Интересно, догадывается ли и он о подставе наших общих друзей?

Глава 10

Алина сжимает мою руку у выхода ресторана, и мы молча ступаем в ночь. Снег хрустит под ногами, словно ворчит от непривычной тяжести. Вокруг — сонный, молчаливый лес. Десяток тропинок разбегаются в разные стороны, каждая ведёт к своему шале, но Алина тянет меня по самой дальней.

Через пять минут мы на месте.

Шале из толстых, шершавых бревен, с крышей, припорошенной снегом, встречает нас теплыми огоньками фонарей, украшенных коваными цветами и листьями. Алина толкает дверь, включает свет, и я замираю, поражённая.

Вдоль бревенчатых стен тянутся гирлянды — не кричащая мишура, а тёплые нити приглушенного света с матовыми лампочками. В каждом углу, на столе, над потрескивающим камином — пышные композиции из нобилиса, сухоцветов и лент.

Взгляд скользит по деталям, и я понимаю, почему Алина выбрала именно это место. Здесь царит простая, но тщательно выверенная красота. Ни капли напыщенности. Зато воздух пропитан роскошным ароматом дерева, смолы и хвои, который щекочет нос и проникает в легкие.

Светлый пол из широких досок лоснится под ногами. Два тёмных ковра с едва заметными полосками небрежно брошены на него. У стены примостился мягкий серый диван. По бокам — два черных кресла, простые, без вычурности, словно приглашают расслабиться и поговорить по душам. Передо мной — светлый деревянный стол и две лавки с подушками. А сразу за ним — кухня. Белые шкафчики, простая раковина, на столешнице — кофеварка.

В центре комнаты — живое сердце дома — камин. По бокам от него две двери в спальни, а рядом с правой — широкая бревенчатая лестница, ведущая на второй этаж.

Всё это время Алина смотрит на меня. В её глазах — вопрос и лёгкое волнение:

— Ну как?

— Красиво. Очень.

— Тогда пошли покажу спальню, — говорит она, жестом приглашая меня в комнату у лестницы.

Дверь поддаётся легко. За ней обнаруживается небольшая уютная комнатка с двухместной кроватью, застеленной белоснежными простынями и серой имитацией шкуры неизвестного мне животного. У окна колышется невесомая занавеска. За стеклом — дремучая чаща, снег и едва заметный берег озера.

— Шикарно, — бормочу я, улыбаясь подруге, и вслед за ней возвращаюсь обратно в гостиную. Вдруг взгляд мой цепляет чуть приоткрытая дверь, ведущая во вторую спальню, и я вижу за ней чемодан Андрея.

Алина ловит мой взгляд. Без слов подходит к двери и бесшумно закрывает её.

— Да, вы будете жить по соседству.

Я стою и смотрю на дверь в соседнюю спальню, складывая два плюс два. Осознаю, что нас единственных попросили приехать за несколько дней до свадьбы. Что поселили вместе в самом отдалённом домике.

Поворачиваюсь к Алине. Она летящей походкой направляется к дивану, снимает кокошник, убирая на кресло, но её беззаботность обманчива. Теперь-то я знаю.

— Мне кажется, — говорю прямо, голос ровный, — что вы с Игнатом взяли слишком много на себя. Особенно, накануне собственной свадьбы.

Подруга замирает на полпути, поворачивается, и начинает хохотать.

— Что кажется — креститься надо! — отмахивается она. — И разве мы могли знать, что вы с Андреем столкнётесь ещё до приезда? В той кофейне… Это ж судьба! — Она пожимает плечами, но в глазах пляшут чертенята. Ей явно доставляет удовольствие эта интрига.

Сил у меня ставить эту сваху на место нет. Поэтому решаю просто устроить бунт, не ведясь на провокации, и на падлу Андрея, как бы сильно моё тело не желало обратного.

Алина опускается в кресло напротив.

Голос её звучит мягче, ровнее.

— Ты злишься?

Поднимаю взгляд, встречаюсь глазами с ней.

— Нет, — устало произношу я. — Просто… интересно, что заставило тебя и Игната…

— Вы с Андреем за эти годы так и не нашли себе пару. Когда я виделась с ним пару месяцев назад и случайно обмолвилась