Няня для олигарха - Элен Блио

Никак. Соглашусь. Но все еще слабо понимаю, как могла возникнуть такая ситуация.

— Я высказал своё мнение. Объяснил, что жениться пока в принципе не собираюсь. А может и не пока. У меня есть сын. Я несу ответственность за него. Это, кстати, стало главным их козырем. Разговоры о том, что Дане нужна мать.

— А где его родная мама? Ой, простите… — я понимаю, что это бестактно, я лезу не в своё дело.

— У него никогда не было матери. Вернее, была, но… Она умерла еще до его рождения.

— Как? — вскидываю на Ивана глаза, я потрясена. Правда. Я нигде не видела информацию о матери его сына, да и про сына почти не пишут. Дюжев, тщательно охраняет личное пространство.

— У меня была любимая девушка. Она серьёзно заболела. А я… я попросил её заморозить яйцеклетки, когда врачи подтвердили, что это заболевание не передаётся по наследству и ребенка можно обезопасить.

Что? У меня просто шок. Я не знаю, как переварить эту информацию.

— Дарья была еще жива, когда суррогатная мать начала вынашивать Даньку. Мы надеялись, что будет жива, когда он родится. Но… в общем, тогда уже пошёл коронавирус, она его подхватила в клинике, организм просто не смог бороться еще и с этой заразой.

Я молчу. Слезы текут по щекам. Это так… больно.

— Я её любил. По-настоящему. Хотел, чтобы она стала моей женой, чтобы родила мне детей. Она спрашивала — зачем мне это надо? Но… знаешь, когда видишь вокруг, что все продаётся и покупается, что нормальных человеческих отношений практически нет, то… В общем, я считаю, что поступил правильно. И я счастлив, что у меня есть мой Данька. Частичка моей Даши…

Всхлипываю, вытираю глаза.

— Эй? — Иван Данилович смотрит на меня, его удивляет моя реакцию, — Не плачь, Марусь… Ну ты чего…

А меня прорывает, мне так жалко их! И Даню и Ваню! Обоих! Один потерял любимую, другой никогда не узнает, что такое родная мама! А я… я думаю о своей Пышке, ведь она тоже…

Непроизвольно тяну руки, мой босс садится рядом и притягивает меня в объятия.

— Ну, что ты, хватит… Не плачь. Мы… у нас с Даней всё хорошо. У меня есть он, у него есть я. Нам… хватает. Теперь вот у нас еще есть ты. И твоя Пышка.

— А у Пышки никого нет.

— Как никого? А ты? Мама — самое главное.

— Я ей не мама.

Глава 28

Призналась.

Честно сказать, уверена была, что Серкан и сам скоро догадается. Ну… Не знаю почему. Он кажется таким… умным и проницательным.

Нет, конечно, я веду себя как мама Пышки. Ну, я и есть ей мама, другой она ведь по сути и не знала почти.

— Как? Марусь? Расскажешь?

Всхлипываю.

Рассказывать эту историю — заново всё переживать. Но я это делаю.

Мне скрывать нечего.

Марианна родила Пышку от любимого человека. Только вот они не успели пожениться, ну там, долгая история. Его маман была против. Козни строила. Чему-то этот дурак, Костик, поверил. Бросил мою сестру, даже на другой жениться собрался. А потом вернулся, прощения просил.

Сестре до родов оставался месяц. Они сошлись, съехались. Вместе стали жить. Заявление подали.

Только Марьяшка не хотела спешить уже. Говорила — всё равно ты никуда не денешься, давай я приду в форму, чтобы платье, все дела.

Я рассказываю всё это Ивану Даниловичу. Не знаю почему, но в подробностях.

Может, мне так проще. Я где-то читала, что даже психологи говорят, мол, если рассказывать о своей боли, о своей беде, то её проще пережить.

Не знаю, так ли это, но… Первый человек, кому я вот так всё выкладываю — он, мой босс.

— Сестра родила. Всё хорошо было. Начали с Костиком к свадьбе готовиться. Она еще все повторяла, что я обязательно поймаю букет невесты и выйду замуж, найду свою любовь. И свадебный букет мы вместе выбирали, и платье.

Жених сестры прилично зарабатывал, он в «ай-ти» сфере трудился, у него и машина была своя, квартиру собирался покупать. Или дом.

Они как раз и поехали смотреть коттедж за МКАДом. Пышке было два месяца.

— Малышку, конечно, со мной оставили, я вообще тогда уже часто с ней сидела, мне нравилось с ней заниматься, сестра даже ревновала, говорила, что Дашуля меня будет считать мамой.

Всхлипываю снова. А Иван Данилович прижимает меня к себе обнимая одной рукой. Мы сидим рядом на его кровати, это кажется таким естественным.

— Они не вернулись как обещали, и не звонили. Я заволновалась. Пыталась сама набрать, у Марианны телефон был недоступен, у Костика не отвечал. А потом… потом позвонили из полиции.

В машину Костика въехал какой-то джип, который несся по встречке.

— Наши родители так же погибли, они ехали в машине папиного друга…

Когда я узнала новость о Марианне, думала умру. Честно.

Но плакать не могла. Смотрела на Пушку, на бабулю… понимала, что не имею права. Я должна быть сильной.

Бабушка сразу резко постарела, в больницу попала. Я ходить к ней могла редко, потому что с Дарьей же не пускали. Пришла как-то, а она совсем слабая лежит, помирать собралась. Ну я ей устроила скандал! Потому что… на кого она меня оставит? И правнучку? На кого! Помогло. Бабушка выправилась, выздоровела.

— А как же родители этого Константина? Отца? Они… помогают?

Я усмехаюсь, качаю головой. Он с луны свалился что ли?

На самом деле я к ним ходила. Гордость в одно место засунула и пошла. Нужно было решить некоторые вопросы.

Лучше бы сидела на попе ровно. Сейчас от этих людей только проблемы. Увы.

И самое главное я тоже пока опасаюсь рассказать. Но, наверное, Серкану Даниловичу это не так важно.

— Маруся, ты… ты очень сильная. И добрая. Ты… просто молоток, знаешь? Я… я тебя уважаю.

— Правда? — почему-то для меня очень важны эти его слова.

— Да. Я тебя зауважал еще тогда, когда ты за Даньку с этой девицей разругалась. А еще… когда услышал, что твою дочь зовут Дашей, подумал, что это знак. Маму Дани же тоже звали Дарья.

— Точно. Какое совпадение. — когда он рассказывал о своей девушке, я как-то даже не подумала об этом. А теперь вижу. Точно, знак!

Только вот какой?

— Марусь, ты поможешь мне, а? Притворишься моей невестой?

Иван смотрит на меня с надеждой. Честно, мне немного странно, что он, такой весь из себя крутой, и вдруг ему