Костёр для истинной - Амалия Лонг

* * *

Утро пришло с грохотом — где-то внизу хлопнула дверь, кто-то закричал, и звук ударил по ушам, разрывая тишину на мелкие, колючие осколки. Я вскочила, натянула платье, и пальцы дрожали так, что я никак не могла попасть в петли. В коридоре было пусто, но пустота была не той, что бывает по утрам, когда все ещё спят. Она была напряжённой, настороженной, будто замок затаил дыхание и ждал, когда что-то случится.

Я вышла во двор, и меня накрыло — не звуком, не запахом, а плотным, тягучим воздухом, который смешал в себе всё: дым, железо, страх, пот, горелую древесину, крики, топот, лязг. Замок гудел, но не так, как по утрам, когда слуги бегают с корзинами и кто-то ругается на кухне. Он гудел иначе — тревожно, лихорадочно, как раненый зверь, который готовится к последней схватке и чувствует, что враг уже близко.

Солдаты строились. Они стояли рядами, и я видела их лица — напряжённые, сосредоточенные. Кто-то проверял оружие, кто-то поправлял доспехи, кто-то просто смотрел в одну точку пустым, испуганным взглядом. Я видела, как они сжимают мечи, как их пальцы белеют на рукоятках. Я видела, как они дышат — глубоко, тяжело, готовясь к тому, что должно было случиться.

В центре — он. Я увидела его сразу. Он уже был в доспехах, на коне, и я видела, как он держит поводья, как его плечи расправлены, как он смотрит на своих солдат. Он был другим. Не тем, кто сидел передо мной вчера ночью. Не тем, кто говорил, что не знает, вернётся ли. Он был королём. Он был воином. Он был тем, кто готовился к войне.

Он отдавал приказы, но я не слышала слов. Я смотрела на его лицо — оно было спокойным. Холодным. Без единой эмоции. Я чувствовала, как внутри меня всё сжимается, как сердце бьётся где-то в горле, как воздух становится гуще с каждым его словом.

Он повернул голову и посмотрел прямо на меня.

Наши глаза встретились. Он смотрел на меня так, будто запоминал. Будто он знал, что больше никогда не увидит меня. Будто он прощался.

Я не могла дышать. Я стояла и смотрела на него, и внутри меня поднималось что-то горячее, тёмное. Я хотела закричать. Я хотела сказать ему, чтобы он остался. Я хотела сказать, что я не хочу, чтобы он умирал. Я хотела сказать, что я не знаю, что чувствую, но я знаю, что не могу позволить ему уйти.

Я не сказала ничего.

Он отвернулся и поднял меч. Армия двинулась к воротам.

Я смотрела, как он уезжает. Его спина была прямой, плечи расправлены, и я видела, как его чёрный плащ развевается на ветру. Он не обернулся.

Ворота закрылись за ним. Глухой, тяжёлый звук ударил по ушам, и я почувствовала, как он отдаётся в груди, как он оседает где-то внутри, смешиваясь с тем липким, вязким чувством, которое я носила в себе.

Я стояла во дворе одна. Вокруг меня были люди, но я не видела их. Я смотрела на закрытые ворота и чувствовала, как внутри меня разрастается пустота. Она заполняла всё пространство, не оставляя места для воздуха, для мыслей, для чувств.

Он уехал. Он был снаружи. Без меня. Без защиты. Без надежды.

Я сжала пальцы в кулак, и на ладонях выступил пепел. Золотой. Горячий. Он пульсировал в такт моему сердцу, и я чувствовала, как он обжигает кожу, как он проникает в поры, смешиваясь с потом и страхом.

Я смотрела на ворота и не знала, что делать. Ожидание сводило меня с ума.

Прошёл час. Потом два. Замок затих. Слуги перестали бегать, солдаты замерли у стен. Все ждали. Тишина давила на плечи, и я чувствовала, как она сжимает грудь, не давая дышать. Я ходила по двору, по коридорам, по пустым залам, и каждый шаг отдавался в голове глухим, пульсирующим эхом.

— Слышала? — голос Мары прозвучал за моей спиной, и я вздрогнула.

Я обернулась. Она стояла в дверях, и я видела, как её лицо бледно, как дрожат её руки, как она сжимает подол платья так сильно, что побелели костяшки.

— Что?

— Армия Ледяного короля уже у стен, — сказала она, и каждое слово давалось ей с трудом, будто она выталкивала их из себя, одну за другой. — Они блокируют дороги. Никто не может войти или выйти. Я слышала, как солдаты говорили — они не штурмуют. Они ждут. Они хотят, чтобы мы сдались.

Я стояла и смотрела на неё, и внутри меня поднимался холод. Он был снаружи. Он не знал. Он мог вернуться и попасть в ловушку.

— Где он? — спросила я, и голос мой прозвучал чужим, будто не я говорила, а кто-то другой.

— Не знаю, — сказала Мара, и в голосе её послышалась горечь. — Он уехал на разведку. Может быть, он уже вернулся. Может быть, нет. Но если армия Ледяного короля блокирует дороги, он не сможет пройти.

Я смотрела на неё, и внутри меня всё дрожало. Он был снаружи. Он мог умереть.

— Я должна увидеть, — сказала я.

Я развернулась и пошла к лестнице, ведущей на стену.

Я поднималась по ступеням, и каждый шаг давался мне с трудом. Мои ноги дрожали, и я несколько раз хваталась за каменную стену, чтобы не упасть. Ветер дул в лицо — холодный, колючий, он приносил запах пыли и гари, он смешивался с запахом страха, который витал в воздухе, как дым перед грозой.

Я вышла на крепостную стену и замерла.

Они стояли там. Тысячи воинов. Я видела их знамёна — они развевались на ветру, чёрные и синие, и их тени падали на землю, дрожали, переливались. Армия Ледяного короля была у стен. Они не штурмовали. Они ждали. Они блокировали дороги. Они не уйдут. Они будут ждать, пока замок не сдастся.

Я смотрела на них, и внутри меня поднимался страх. Он был холодным, липким, он оседал на коже, проникал в лёгкие, смешивался с дыханием, и я чувствовала, как он растёт, как он заполняет всё пространство, не оставляя места для надежды.

Они стояли там — молчаливые, неподвижные, как каменные статуи. Их доспехи блестели на солнце, и я видела, как они переговариваются между собой, как их голоса разносятся ветром, как они ждут.

Я смотрела на свои руки. Пепел горел золотом. Я чувствовала, как