Костёр для истинной - Амалия Лонг

Она была его истинной. Она была его парой. Она была королевой. А я был никем. Простым торговцем. Никчёмным пекарем.

Я смотрел на мешок в своих руках, и внутри меня что-то дрожало. Я не знал, что чувствовать. Я не знал, что делать.

Я был зол на себя. За то, что я позволил себе надеяться. За то, что я думал, что она может быть моей. За то, что я думал, что я могу быть с ней.

Она была его. Она всегда была его. И я был никем.

Ну да, раскатал губу. Куда тебе, простому торгашу, до него. У него титул, деньги, власть. А ты кто? Никчёмный торговец. Ты даже не можешь защитить свои земли.

Я сжал мешок и посмотрел вперёд. Очередь двигалась медленно. Я стоял и смотрел, как люди получают оружие, как они готовятся к смерти.

Я должен был жить. Она сказала, что я должен жить.

Но я не знал, как жить, когда внутри меня всё рухнуло.

Эван

Я стоял на возвышении и смотрел, как она целует его.

Она поцеловала его в щеку. Она отдала ему мешок с золотом. Она сказала, что он должен жить.

Я смотрел на это, и внутри меня что-то дрожало. Я не знал, что чувствовать. Я не знал, что делать.

Я знал, что она сделала это не из любви. Она сделала это из благодарности. Она сделала это потому, что он помог ей. Но это не имело значения. Всё равно внутри меня закипала ревность.

Я ненавидел его. Я ненавидел его за то, что он видел её. Я ненавидел его за то, что он касался её. Я ненавидел его за то, что он был рядом с ней.

Я сжал кулаки и смотрел, как она уходит. Она шла к воротам, и каждый её шаг отдавался в груди глухой болью. Она уезжала к императору. Она уезжала, чтобы спасти нас.

Но она поцеловала его. И внутри меня оборвалась жизнь.

Сафира

Я шла по дороге, и ветер дул в лицо. Я не знала, что будет дальше. Я не знала, что я чувствую. Я знала только, что я должна уехать. Я должна найти способ остановить их.

Я сжала пальцы в кулак и почувствовала, как пепел пульсирует под кожей. Золотой. Горячий.

Я должна найти императора. Я должна попросить его о помощи. Я должна спасти их.

Я шла по дороге, и внутри меня что-то менялось. Я не знала, что это было. Я не знала, как это назвать.

Но я знала, что я не могу остановиться.

Глава 13

Дорога тянулась бесконечно. Я ехала верхом, и каждый час, каждый поворот, каждый новый холм, открывающийся за горизонтом, отдавался в груди глухим, пульсирующим стуком. Я не знала, сколько прошло времени — день, два, три. Я перестала считать. Я просто ехала, и ветер дул в лицо, и золотой пепел пульсировал под кожей, напоминая мне, что я жива, что я еду, что я должна сделать это.

Город показался на рассвете.

Я увидела его издалека — огромные белые стены, они поднимались к небу, как зубы гигантского зверя, и башни уходили в облака. Я остановилась на холме и смотрела на него, чувствуя, как внутри меня поднимается что-то холодное и липкое. Это была Эрдия — столица империи. Город, в котором жил император. Город, который мог спасти нас. Или уничтожить.

Я въехала в ворота, и город накрыл меня — шумом, запахами, голосами. Люди сновали по улицам, и я смотрела на них, чувствуя, как они смотрят на меня. Я была чужой. Я была никем. Я была служанкой, которая ехала к императору. Я была королевой, которая просила о помощи.

Я остановилась у дворца. Он был огромным — белым, как снег, и я смотрела на него, чувствуя, как внутри меня поднимается страх. Я подошла к воротам, но стража остановила меня.

— Стой! — рявкнул один из них, и я видела, как его рука ложится на меч. — Кто такая? Куда прёшь?

— Я должна увидеть императора, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я пришла просить о помощи.

— Император не принимает никого без приглашения, — сказал он, и в голосе его слышалась насмешка. — Проваливай, откуда пришла.

Я смотрела на него, и внутри меня поднималось что-то горячее, тёмное. Я не могла уйти. Я не могла вернуться ни с чем. Я не могла позволить им умереть.

— Я — Сафира, — сказала я, и голос мой стал громче, твёрже. — Истинная жена Эвана, главы клана Пепла. Я пришла просить императора о помощи.

Стражник замер. Я видела, как его глаза расширились, как он смотрит на меня, как он не знает, что сказать.

— Клан Пепла? — переспросил он, и в голосе его слышалось сомнение. — Они же в осаде. У них нет королевы.

— Я — их королева, — сказала я. — Я — его истинная. И я пришла просить императора о помощи.

Я подняла руку. Я показала ему свою ладонь. Золотой пепел горел на ней, пульсировал, переливался, и я видела, как он смотрит на него, как его лицо меняется.

— Что это? — спросил он, и голос его дрогнул.

— Это метка истинности, — сказала я. — Я — его истинная. Я пришла просить о помощи. Ты должен впустить меня.

Он смотрел на меня долго, тяжело. Я видела, как он колеблется, как его рука сжимает меч, как он не знает, что делать. Потом он кивнул.

— Жди здесь, — сказал он. — Я доложу.

Он повернулся и ушёл. Я стояла у ворот, и внутри меня всё дрожало. Я не знала, что будет дальше. Я не знала, что скажет император. Я не знала, поможет ли он мне.

Я ждала.

Время тянулось медленно. Я слышала, как город шумит за моей спиной, как люди говорят о чём-то, как они смеются и спорят. Я чувствовала себя чужой в этом городе. Я чувствовала себя никем.

Дверь открылась, и стражник вышел.

— Император примет тебя, — сказал он, и в голосе его слышалось уважение. — Следуй за мной.

Я пошла за ним.

* * *

Я шла по коридорам, и мои шаги гулко разносились под сводами. Я чувствовала себя маленькой и хрупкой, как песчинка в этом огромном дворце. Я видела, как люди смотрят на меня, как они шепчутся, как они указывают на меня пальцами. Я не знала, что они думают. Я не знала, что они