Семь грехов куртизанки - Селеста Брэдли

— В самом деле? — пробормотала я. — Мне больше нравится слово «катавасия».

Ее губы изогнулись.

— Еще бы. — Женщина перевела задумчивый взгляд выше, в какую-то точку над моим плечом. Чуть погодя она слабо улыбнулась и покачала головой. — У меня нет ни малейшего сомнения, что однажды я пожалею об этом, но… пора начать наш первый урок.

Мое сердце сжалось от страха, но в то же время я ликовала. Мои мольбы услышаны!

Я стану куртизанкой.

Лебедь поднялась и грациозно прошествовала к двери.

— Пройдемте?

Она привела меня в комнату с книгами и запахом табака — некая атмосфера мужского комфорта. Насыщенно-синий цвет обоев и мягкое отсвечивание темной лакированной мебели превращали красоту Лебеди в нечто неземное. Она становилась мерцающей жемчужиной в глубоком синем море комнаты. Мужчина, сидящий в вольтеровском кресле, был вынужден отвлечься от своей книги и трубки и обратить все внимание на нее.

— В этой комнате он не может не следить за каждым вашим движением.

Лебедь повернулась ко мне и повела изящной бровью.

— Очень хорошо. Большинство людей не уловили бы нарочитого характера интерьера. Наблюдательность у тебя на твердую пятерку, птичка.

Я склонила голову в знак благодарности, но жест получился немного шутовским.

— Благодарю, о мудрейшая.

Она фыркнула. Да-да, Лебедь в самом деле фыркнула. Улыбка, засиявшая на моем лице, была шире Темзы. Как здорово обнаружить под маской мечтательного совершенства такого же веселого непоседу, как ты сам!

Повинуясь импульсу, я взяла Лебедь за руку.

— Спасибо.

Она долго на меня смотрела.

— Не знаю, будешь ли ты по-прежнему благодарна мне через пять лет.

Потом она как будто отмахнулась от этой странной меланхолии и повела меня к приставному столику, на котором стоял графин с коньяком.

— Во-первых, ты должна разобраться, какой алкоголь предпочитает мужчина…

Чувствовать на себе руки мужчины, его влажный и нежный рот на своей коже, наслаждаться его тяжестью и жаром, услаждая при этом его самого… Нет ничего прекраснее искусной, изысканной любви.

Когда я появлялась по утрам в доме Лебеди, в часы, пока свет еще отсыпался после ночных возлияний, она встречала меня с нежным смирением.

Я порядком донимала Лебедь расспросами о ее жизни и мире, и чем больше я узнавала об искусстве любви, тем больше мне хотелось поупражняться в нем самой. Она описывала его откровенно и в то же время лирично. До сих пор мои мысли о мужчинах ограничивались тем, что я глазела на парней, которые выгуливали в парке своих чистокровных верховых. Но каждая новая подробность, которую я узнавала о мужских телах и потребностях, еще больше разжигали мой интерес.

А рассказы о физическом наслаждении, которое я могу однажды испытать! Мое воображение (а также некоторые области тела) распалялось не на шутку. Такое острое осознание собственного потенциала будоражило меня и делало восприимчивой к любому ощущению, Даже скольжение теплой воды по моей коже в ванне казалось новым и сладостным.

Все, что рассказывала Лебедь, буквально впечатывалось в мою память. Я всегда была примерной ученицей!

Этим утром, прозанимавшись с Лебедью неделю, я сообщила родственникам, что портниха срочно вызывает меня на примерку, и те отпустили меня в сопровождении одной только Силлы. Убегая, мы с ней хихикали, как школьницы.

Служанка положила глаз на молодого лакея Лебеди, Джессепа, поэтому ее нетрудно было выпроводить из гостиной, когда мы с куртизанкой сели пить чай.

Вначале Лебедь говорила о свободе своей жизни, о своем положении в обществе и обязанностях, о том, что нужно быть законодательницей моды, а не ее рабой, и что богатство следует направлять на благотворительные цели и покровительствовать искусствам.

— Я хотела бы помогать писателям, — сказала я. — Но боюсь, что вся хорошая литература уже написана!

Лебедь рассмеялась.

— Думаю, так говорит каждое поколение. — Потом ее взгляд посерьезнел. — Офелия, малышка, я должна в который раз спросить тебя об этом. Уверена ли ты в пути, который выбрала? У тебя безопасная жизнь, — жизнь, которая вполне может сложиться гораздо счастливее, чем тебе кажется.

Я покачала головой.

— Поверьте, я никогда не познаю счастья, если моя судьба не будет в моих руках. До тех пор, пока мною помыкают, я обречена на увядание и смерть. — Тут я сверкнула озорной улыбкой: — И потом, как иначе продегустировать полное и разнообразное мен-ю[17]жизни?

Лебедь печально улыбнулась мне.

— Действительно, как иначе?

Она подалась вперед, чтобы поставить чашку на стол, и я не могла не заметить, что даже такое обыденное движение у нее полно изящества. Я попыталась повторить эту легкость, опуская свою чашку, и с удовольствием отметила, что у меня недурно получается.

— Сегодня мы подыщем тебе дом. Он должен быть не слишком большим, иначе его чересчур дорого будет содержать, но и не слишком маленьким, ибо куртизанку не должны даже подозревать в том, что она экономит. Каждый миг должен ощущаться как потакание желаниям и капризам. Каждая подушка, каждый ковер, каждая серебряная ложка должны демонстрировать изобилие и комфорт, потому что именно за этим к нам приходят мужчины.

— Я думала, они приходят за сексуальными услугами.

Лебедь рассмеялась.

— Господи, нет. Я гораздо больше времени провожу, выслушивая мужчин, чем лаская их. Иногда мне кажется, что их любимый женский орган — это ухо!

К вечеру мы подобрали для меня дом. Он был маленьким, но с приятными пропорциями. Для друзей там имелась гостиная, для любовника — великолепная спальня.

И главное — для меня самой — там была библиотека!

Семь обязанностей куртизанки:

Знать и понимать его

Быть его отрадой и огнем

Быть частью его круга

Поддерживать его в его устремлениях

Вести остроумные беседы и дарить нежные прикосновения

Утешать тех, кто в этом нуждается

Давать силу тем, кто слаб

— Не думаю, что мне понравится мужчина значительно старше меня, — сказала я Лебеди однажды утром, когда мы сидели за чаем, составляя список возможных клиентов.

Мой милый домик на чудесной площади был выкуплен и обставлен, на что, однако, ушла весомая часть моего личного наследства. Мы весело провели время, подбирая декор. Я остановилась на цветах драгоценных камней. Насыщенным оттенкам сапфира и роскошным рубиновым тонам предстояло оттенять мою кожу и намекать благодарным любовникам на предпочтительные цвета их подарков.