Тайна заснеженного королевства - Элизабет Харбисон

Он покачал головой, и на его губах появилась еле заметная улыбка.

— К тому времени вы, может быть, получите официальное подтверждение своего титула: Амелия, принцесса Люфтхании. В таком случае все будут ждать, что вы посетите бал.

— Я не хочу повторять одно и то же, но меня ждут и в книжном магазине. — Конечно, на самом деле Эми гораздо больше хотелось побывать на балу в альпийском дворце, но она не сомневалась в том, что, получив результаты анализа, начнет собирать вещи. — Не забывайте, что у меня за спиной целая жизнь.

— Делами этой жизни можно легко заниматься и здесь, если после коронации вы захотите сохранить за собой книжный магазин. — Он шагнул к ней.

Внезапно Эми показалось, что в комнате больше никого нет.

— Может быть, в Соединенных Штатах есть кто-то еще? Поэтому вы и чувствуете, что должны вернуться?

Ее лицо начал заливать румянец.

— Я должна вернуться из-за моей жизни. — Она знала, что должна отойти от Вилли, но не могла.

— Из-за чего же именно? — Он посмотрел ей в глаза. — Из-за ваших родителей? Их легко привезти сюда. Из-за магазина? Из-за вашей помощницы? Из-за одиноких вечеров в вашей квартире?

— Вы ничего не знаете о моей личной жизни. — Она быстро отступила на шаг. — И у вас нет права считать ее бессмысленной.

— Я не говорил, что она бессмысленна.

— Вы подразумевали это. — Она свирепо посмотрела ему в глаза. — Послушайте, ваше высочество, может быть, я и не член королевской семьи, о котором каждый месяц пишут в таблоидах, но моя жизнь имеет такую же ценность, как и ваша.

— Может быть, она еще ценнее, — тихо ответил Вилли, сохраняя полное спокойствие. — Вы неправильно меня поняли. Я говорю не о том, насколько важна ваша жизнь, а о том, где вам лучше ее проводить. Не сомневаюсь, что покупателям приятно с вами общаться. Не сомневаюсь, это важно и для них, и для вас, но перед вами открылась возможность изменить жизнь целой страны. Конечно, маленькой страны… — он кивнул, — но все же страны.

— Сотни, вероятно, тысячи людей принесут гораздо больше пользы, чем я. — Эми хотелось заплакать, но она не желала, чтобы Вилли видел ее слезы.

— Это, — сказал он, касаясь ее щеки, — совсем не так. Никто другой не обладает вашими качествами. Никто не олицетворяет собой Люфтханию так, как вы. Скажите мне, есть ли человек, к которому вы хотели бы вернуться? — После некоторого колебания он спросил: — Мужчина?

Его вопрос застал Эми врасплох.

— Разве ваши поиски не касались этого вопроса?

— Мои сведения могли оказаться неполными.

У нее заколотилось сердце.

— О чем вы хотели бы узнать? — спросила она.

Рассказ оказался бы кратким. За двадцать восемь лет у нее был всего один серьезный роман… который Эми считала серьезной ошибкой… в колледже. Она с трудом научилась относиться к своему парню с доверием… после чего он бросил Эми ради ее соседки по комнате. Назвал Эми «эмоционально недоступной», должно быть подразумевая, что она холодна.

С тех пор у нее не было ни одного серьезного романа. Она никого не хотела впускать в свою жизнь.

— Я хочу знать, — сказал Вилли, — есть ли в Штатах человек, к которому вы хотели бы вернуться. — После некоторого колебания он добавил: — Человек, которого нам, возможно, следует пригласить сюда.

Она сухо рассмеялась. Нет, такого человека не существовало. Не к кому возвращаться, никто по ней особенно не соскучится. Даже кошка.

— Почему вы хотите это знать? — спросила Эми.

Он на миг опустил глаза.

— Это может повлиять на ваше решение. Пожелаете вы остаться в Люфтхании или нет.

— Я приму решение самостоятельно, — заявила Эми. — Никто на меня не повлияет. — Даже ты, мысленно добавила она.

Раз в жизни она уже совершила ошибку, привязавшись к мужчине, и это причинило ей сильную боль. Она не повторит этой ошибки. Ей не хотелось снова пережить подобную утрату.

— Я пойду к себе в комнату, — сказала она.

— Подождите… — начал он.

— Что?

Вилли колебался. После долгого молчания он покачал головой и сказал:

— Ничего.

Интересно, что он хотел сказать? — подумала Эми. Но гордость не позволила ей спросить. Вместо этого она просто ответила:

— Хорошо, — и вышла из комнаты, чувствуя, что он наблюдает за каждым ее движением.

Несколько часов спустя Эми сидела в гостиной. Она собиралась написать Маре по электронной почте. Спросить, как идут дела, и рассказать о своих приключениях. Внезапно вошел Вилли.

— У вас найдется свободная минутка? — спросил он.

— Смотря для чего, — ответила она. — Вы снова собираетесь мне сказать, что моя жизнь дома была бессмысленной?

Он покачал головой.

— Я не об этом собирался говорить. Я прекрасно понимаю, что вам вполне удалась жизнь в Соединенных Штатах. Но, в отличие от вас, мне известно и то, что вы родом из семьи, игравшей важную роль здесь, в Люфтхании. Вы принцесса по рождению, и это должно — или, по крайней мере, должно было — стать вашей судьбой. Когда я думаю о возможности вашего отказа от этой судьбы, то не могу не огорчаться.

— Если я та, кем вы меня считаете, я подумаю о своей ответственности, обещаю вам, — ответила она.

— Я ценю это. — Он сунул руку в карман. — Я кое-что принес. Если хотите, считайте, что я хочу вас задобрить. — Он протянул ей нечто вроде сладкой плитки.

Эми нахмурилась и попыталась прочесть надпись на обертке, но она была на немецком. Эми заметила слово schokolade.

— Шоколад? — спросила она Вилли. Он кивнул.

— Попробуйте.

Она развернула золотую фольгу, отломила кусочек и сунула в рот. Он растаял у нее на языке как масло. Вкус оказался на редкость насыщенным. Глаза Эми округлились.

— Потрясающе.

— Очень вкусно, — согласился он.

— Если продавать его в Соединенных Штатах, можно нажить целое состояние.

Он развел руками.

— Вот именно. Но сейчас у нас есть только маленькие фабрики, которые изготавливают подобный шоколад. И его можно продавать только в Люфтхании. К несчастью, этого недостаточно, чтобы поддержать экономику.

— Разрешается ли таким образом вывозить продукты за границу?

Он улыбнулся.

— Это еще одна проблема. За большое количество шоколада взимают огромные пошлины.

— Понятно. — Эми отломила очередной кусочек и отправила его в рот. Честно говоря, он не только был приятен на вкус, но и поднял ей настроение. — Вы надеетесь это изменить? — Она улыбнулась. — Это я вполне могу понять.