Драгоценный камень - Норма Бейшир

– Это почему?

Ланс поднял глаза:

– Потому что она подает на развод. Мне звонил ее адвокат.

– Но в чем дело? – Джордан знал, у них есть какие-то разногласия, но понятия не имел, что дело дошло до развода.

– Спрашиваешь, в чем дело, приятель? Отвечу: она больше не хочет быть моей женой. Вот так. – Ланс вытащил фляжку и сделал глоток.

– Тебе не кажется, что уже хватит пить?

– Нет, не кажется. – Ланс надолго приложился к фляжке. – Я только начал.

– Но сам ты не хочешь развода?

– Ты прав, не хочу, – с горечью признался Ланс. – Но от меня ничего не зависит. А ты, – Ланс встрепенулся, – зачем бросил Слоун? Это же так глупо. Взял и позволил ей уйти. Наконец-то после Джилли нашел такую хорошую…

– Я не бросал Слоун и не позволял ей уходить, – прервал его Джордан. – Ничего этого не было. И вообще она действовала, не спрашивая моего позволения. – Он отвернулся и задумчиво уставился в темноту. – И, к твоему сведению, ничего особенного у нас с ней не было, так что это нельзя считать потерей.

– Не было, говоришь? – Ланс пьяно ухмыльнулся. – А мне вот кажется, что было.

– Ошибаешься! – раздраженно бросил Джордан и снова повернулся к лошади.

– Джордан… Послушай совет старого приятеля… – Ланс говорил не слишком внятно. – Занимать высшую позицию в рейтинге – это здорово, я понимаю. И вообще все это здорово. Но ночью рейтинг тебя не согреет. Он не приласкает тебя и не заставит почувствовать себя счастливым даже тогда, когда весь остальной мир в полном дерьме. Поверь, я это знаю. И вот видишь, я потерял свою единственную женщину. Поэтому, если ты умный, отправляйся ее искать.

– Спасибо за совет, доктор, – усмехнулся Джордан. – Позвоню вам, когда снова наступит обострение. – Не желая и дальше слушать проповедь Ланса, он вышел из конюшни, оставив приятеля трезветь в одиночестве.

Ланс сделал еще один глоток, затем полез в карман и вытащил небольшую бутылочку с красными капсулами. Отправив в рот одну, он запил ее бурбоном из фляжки, а затем задумчиво произнес:

– Не хочешь, значит, слушать советов… а страдать – страдаешь…

Нью-Йорк, сентябрь, 1986

– К повествованию эта сцена отношения не имеет, – сказала Адриенна, просматривая свои заметки в большом линованном блокноте. – Думаю, ее нужно убрать… – Она подняла глаза на Слоун и обнаружила, что та не слушает ее. – Ты бы хотела это обсудить?

Слоун с отсутствующим видом рассматривала книжные полки.

Адриенна удрученно покачала головой. После возвращения из Франции Слоун постоянно пребывала в таком состоянии. Пора принимать экстренные меры. Она отложила ручку и глубоко вздохнула.

– Я считаю твою рукопись абсолютно беспомощной. Можешь выбросить ее в мусорную корзину и забыть, – холодно проговорила она. – Согласна?

– Что? – Слоун встрепенулась, а затем вяло махнула рукой. – О… делай, как считаешь нужным.

Адриенна рассмеялась:

– Слоун, ради Бога! Из того, что я сказала, ты не слышала ни единого слова.

Слоун чуть дернула головой и рассеянно пробормотала:

– Извини, задумалась что-то.

– Вижу, задумалась. – Адриенна понимающе улыбнулась и внимательно посмотрела на Слоун, подперев ладонью подбородок. – А между тем ты сейчас согласилась выбросить свою рукопись в мусорную корзину. – Адриенна отодвинула кресло, поднялась и присела на край письменного стола. – Это все из-за него, верно?

– Из-за кого? – спросила Слоун, делая вид, что не понимает.

– А того, с кем ты водила дружбу в Довиле. – Заметив удивление Слоун, она улыбнулась. – Я читаю «Пари-матч».

– Полагаешь, все написанное там правда? – мрачно отозвалась Слоун.

– Зачем мне что-то читать? Фотографии говорят сами за себя. – Адриенна взяла последний номер французского журнала и передала Слоун. Разворот украшала подборка фотографий, сделанных в Довиле. Слоун была примерно на половине из них. И всегда рядом с Джорданом. – А он красивый, – сказала Адриенна.

Слоун задумчиво кивнула:

– В жизни даже лучше, чем на фотографиях.

– И кто же он?

– Его зовут Джордан Филлипс. – Разглядывая фотографии, Слоун невольно вспоминала Хонфлер. – Нас познакомила моя подруга. Он был моим консультантом по игре в поло.

– И это все? – усомнилась Адриенна.

– А почему ты думаешь, что было что-то еще?

– Эти фотографии, – Адриенна кивнула в сторону журнала, который Слоун держала в руках, – создают другое впечатление.

Слоун долго молчала.

– Да… нас связывали не только деловые отношения, – призналась она, нахмурившись. – Ты это хотела услышать?

– Не знаю, – ответила Адриенна. – В зависимости от того, плохо или хорошо все обстоит.

– Что плохо? – удивилась Слоун.

Адриенна рассмеялась:

– Ладно тебе… Рискуя сказать банальность, все же замечу: ты втюрилась в этого спортсмена, и, возможно, без взаимности. Меня это беспокоит по многим причинам, поскольку я твоя подруга и редактор. В конце концов это может плохо сказаться на твоей работе.

Слоун покачала головой:

– Не беспокойся, этого не случится.

– Очень хотелось бы надеяться.

Слоун вернула журнал Адриенне.

– С этим Джорданом Филлипсом я провела одну из самых чудесных недель в своей жизни, в одном из самых романтических гнездышек, какие мне только приходилось видеть. Он красивый, чувственный, и с ним было необычайно интересно и весело. В те дни я как будто проснулась от многолетней спячки…

– И что дальше? – заинтересовалась Адриенна.

Слоун усмехнулась:

– Ты же меня знаешь. Когда это все у нас еще только начиналось, я понимала, что продолжения не будет.

– Ты что, ясновидящая?

– Господи, Адриенна… в конце концов, он слишком молод!

Адриенна внимательно посмотрела на Слоун.

– Ах вот что ты вбила себе в голову – значит, он слишком молод?

– Тебе хорошо известно, о чем я говорю.

– Насколько же он моложе?

– На пять лет.

– На пять лет! – Адриенна явно успокоилась. – И ты дергаешься из-за каких-то несчастных пяти лет?

– Иногда и пять лет могут оказаться весьма существенной разницей, – подавленно заметила Слоун.

– Но не в твоем случае, – возразила Адриенна. – Ты всегда выглядела моложе своего возраста.

– Спасибо за комплимент.

– Ты прекрасно знаешь, что это не комплимент.

– Какая разница?.. – Глаза Слоун рассеянно блуждали по комнате. – Теперь это все в прошлом. Так что продолжения не будет. Оно не предвиделось с самого начала. И мы оба это знали.