Дневник моей памяти - Лара Эвери

И Мэдди сказала: «А сейчас моя напарница… трали-вали…» – я толком не разобрала и решила: «А, ясно, мы на тренировке, – и покосилась на Мэдди, и удивилась: раз мы на тренировке, откуда такой яркий свет?»

Я оглянулась на соперников и подумала: кто это? А потом – на зрителей, и только тут поняла, что сейчас разгар Чемпионата, но не могла вспомнить, какой раунд и далеко ли до конца, и посмотрела на свои карточки, а потом на Мэдди – она стояла рядом и показывала жестом: вставай!

– Тайм-аут, – попросила я.

Судьи дали нам полминуты.

– В чем дело? – шепнула Мэдди отрывисто, сердито.

В горле пересохло до боли.

– Я не знаю, какой сейчас раунд. То есть теперь знаю, только не понимаю… да, не знаю, далеко ли до конца.

– Что за чушь? Что ты несешь?

Я часто заморгала, пальцы онемели.

– Ты только скажи, что у нас сейчас – вторая ответная речь или заключение.

– Что?

– Вторая ответная или заключение? Просто скажи, и все!

– Заключение! Что с тобой? Ты очень бледная. Может, воды?

– Да.

Мэдди пододвинула ко мне полупустую бутылку, и я стала пить большими глотками.

Тридцать секунд закончились.

Я встала. Руки и колени тряслись, и я изо всех сил напряглась, чтобы унять дрожь. Основные пункты я знала. Заключение – это несложно; хуже, что я не помнила, что сказали наши соперники за весь раунд, что говорила Мэдди, даже своих собственных слов не помнила. Я глотнула воздух.

Раз все забыла, попробую угадать.

Я подвела итог: путано, вяло, неубедительно.

Даже до четырех минут не дотянула.

Вернулась на место и до конца раунда не смотрела на Мэдди.

И вообще ни на кого не смотрела.

Вышла в коридор, поднялась на лифте на наш этаж, юркнула в номер, заперлась в ванной и стала плакать. Рыдала три часа, да так безутешно, что Мэддина мама постучала в дверь и спросила, не захлебнулась ли я там. Я все испортила. Все, все загубила.

Об этом дне я мечтала всю жизнь.

Каждый год на дне рождения – в пятнадцать, шестнадцать, семнадцать, – я задувала свечи на торте и представляла этот зал, отель, турнир.

И вот мы проиграли оттого, что я забыла, где я.

ТРЕТИЙ РАУНД

Мадлен Синклер и Саманта Маккой,

Гановерская старшая школа, Гановер, Нью-Гэмпшир

против

Грейс Кьюти и Скайлера Темпла,

Хартфордская частная школа, Хартфорд, Коннектикут

Гановерская школа: 14 баллов

Хартфордская школа: 19 баллов

Знаешь, иногда полезно, когда тебе напомнят, что ты всего лишь жалкий мешок костей, ничтожество в брючном костюме из синтетики, которое сидит в гостиничной ванной и пишет себе письма в компьютере.

И никакая ты не звезда Восточного Побережья, не великий оратор, не член «непобедимой команды», не первая ученица, не будущая знаменитость, не сильная молодая женщина – ты, как и прежде, сопливая девчонка в огромных очках. Главное, вспомни, как однажды ты сидела за кухонным столом с бутылкой шоколадного молока из страффордского универмага и толстой книгой Терри Гудкайнда – хлещешь стакан за стаканом и читаешь часы напролет, до самого обеда, не в силах остановиться, но для всех не хватает места за столом, и все злятся, и тебя выставляют из кухни с недопитой бутылкой шоколадного молока, твоей главной радостью в жизни. И ты сперва ликуешь: ура, я проглотила фантастический роман и четыре литра шоколадного молока в один присест! Ай да я!

А потом до тебя доходит, что все нормальные люди сидят на кухне, а ты совсем-совсем одна на свете, даже своим родным противна.

Все неудачники-выбывшие, на кого ты смотрела свысока – все они вернутся домой и займутся другими делами. А через год приедут снова или, как Мэдди, окончат школу, и когда будут оглядываться назад, то скажут: что ж, это были не самые лучшие выходные.

Я тоже думала, что буду так говорить, всего полгода назад.

А теперь боюсь: а вдруг этот самый отстойный день в моей жизни, этот позорнейший провал – лучшее, что я смогу помнить?

А вдруг он только начало полосы неудач?

А вдруг я только и умею, что проигрывать?

А вдруг это конец?