Приглашенная невеста - Барбара Ханней

Рыдающая на плече Чарли никак не вписывалась в планы Рейфа. Он знал, что ведет себя неправильно, однако против воли в голове крутились мысли о том, что он узнал, и о возможных последствиях. Прежде всего, он не должен так близко к сердцу принимать тот факт, что Чарли использовала деньги на благородное дело.

Лучше было бы думать, что она просто промотала их.

Обезоруженный ее признанием, он никак не мог справиться с обуревавшими его чувствами, прорвавшимися наружу, когда Чарли оказалась в его объятиях. Как он допустил такую слабость? Он заключил с ней краткосрочный деловой контракт. Девушка должна была временно заменить пропавшую сестру, не более того. Откуда взялась эта нежность, желание помочь, облегчить страдания?

Проблема в том, что Чарли перестала быть просто манекеном-двойником, которым он манипулировал перед своим народом. Мало того что Чарли Моррисет проявила себя доброй, щедрой, благородной, но она отличалась удивительной естественной красотой, что делало ее совершенно неотразимой.

Тем не менее Рейф должен сопротивляться ее чарам. Он выбрал Оливию в качестве невесты и заключил с ней договор. Пусть она исчезла, но Рейф не сомневался, что это всего лишь игра, и она появится, когда сочтет нужным.

А пока что Чарли проявляла свойственное ей благоразумие. Выбравшись из его объятий, она вытерла глаза и прилагала все усилия, чтобы взять себя в руки. Улыбаясь, она взяла в руки чашку с остывшим кофе. За окном вечерело.

Рейф подошел к окну и выглянул на улицу.

– Снег прекратился. Не прогуляться ли нам? Город очень красив, когда зажигают огни. Тебе ведь еще долго ждать.

Он был уверен, что долгая прогулка на свежем морозном воздухе будет полезна им обоим. В любом случае это безопаснее, чем оставаться на диване рядом с Чарли. Искушение, правда, было велико, но только подлец воспользуется слабостью девушки в такую минуту.

– Боюсь, тебе не дадут прохода, если выйдешь на улицу, – заметила Чарли.

– Зимой меня трудно узнать в длинном пальто, шапке и шарфе. Мне удается оставаться инкогнито, – усмехнулся он, взглянув на Чарли.

С опухшими от слез глазами и покрасневшим носом, она выглядела довольно жалко, но ей удалось пробудить в нем опасный инстинкт защитника. Взяв ее за руку, Рейф помог ей подняться с дивана.

– Пойдем.

Здравомыслия Чарли хватило, чтобы понять, почему Рейф предложил отправиться на прогулку, вместо того чтобы сидеть в комнате и мучиться мыслями о том, что происходит в Бостоне. Она не замерзнет, если переоденется в джинсы, свитер, наденет теплую шапку, шарф и варежки. Рейф был настолько любезен, что терпеливо снес ее рыдания и посвятил ей весь день. Она обязана отблагодарить его, и самое меньшее, что она может сделать, – это согласиться на его предложение.

На улице уже стемнело, но фонари вдоль дороги сверкали золотистым светом, как и окна домов, витрины магазинов и фары проезжающих машин. Натянув шапки, замотав плотнее шарфы, Рейф и Чарли отправились в путь.

Взяв Чарли под руку, Рейф повел ее по длинной главной улице мимо старинных домов, превращенных большей частью в магазины, рестораны и отели.

– Этот район называется Старым городом, – пояснил Рейф. – Новый город начинается дальше, сразу за высокой башней.

Судя по всему, роль гида ему нравилась, и он с энтузиазмом рассказывал о важном значении часовой башни и о статуе своего прапрадеда в полном военном облачении со всеми орденами и медалями. Завернув за угол, они вышли на уютную, выложенную брусчаткой площадь, в центре которой стояла бронзовая фигура юноши в окружении стада коз. Рейф поведал историю пастуха, ставшего национальным героем Монтеня.

– Его звали Гвидо Дюран. Он был волонтером-пограничником высоко в Альпах. Когда солдаты Австро-Венгрии зимой совершали переход по узкому ущелью, чтобы захватить нашу страну, он сумел обрушить снежную лавину, которая завалила проход. Гвидо ночью побежал в замок, чтобы предупредить моего прапрадеда.

– Он совершил подвиг, подобно Вильгельму Телю? – уточнила Чарли.

Рейф удивленно усмехнулся:

– Ты знаешь о нем?

– Конечно. Отец любил рассказывать эту историю. Мы часто слушали оперу. Он громко включал музыку для усиления драматического эффекта.

– Между прочим, это одна из моих любимых опер, – признался Рейф.

– Значит, у нас есть что-то общее, – засмеялась Чарли.

– Ты права, – тихо сказал Рейф, сверкнув серыми глазами, отчего Чарли вспыхнула. На мгновение ей почудилось, что он готов совершить безумство – крепко обнять ее. Но этого не случилось. Они пошли дальше, привлеченные запахом еды из многочисленных кафе, но есть не хотелось после плотного ланча.

Столица Монтеня была полна очарования. Чарли любовалась мощеными улочками, арочными дверями домов, кружевными занавесками на окнах и витринами с изделиями местных умельцев, особенно ювелиров. Рейф объяснил, что украшения изготовлены из местных драгоценных камней, добытых из недр Альп.

Из дверей кафе доносился веселый смех поситителей.

– Ты можешь посещать такие места? – спросила Чарли.

– У меня есть несколько любимых мест, где я иногда встречаюсь с друзьями, – пожал плечами Рейф.

– Слава богу!

– Ты беспокоишься обо мне, Чарли? Думаешь, я несчастен?

– Нет, конечно, – покривила душой она, уверенная, что человек, готовый к компромиссу, не может быть счастлив.

Со странной улыбкой Рейф крепче сжал ее локоть. Они прошли мимо собора десятого века, знаменитого древними фресками, миновали музей истории, монастырь, из окон которого доносились прекрасные звуки органа и хоровое пение.

В который раз Чарли представила себя женщиной средних лет замужем за достойным, но обычным австралийцем, рассказывающей детям об удивительной горной стране и встрече с красивым принцем. Вряд ли кто-нибудь поверит ей.

Рейфу дважды звонили во время их прогулки, но ему удавалось быстро заканчивать деловые разговоры. Чарли всего лишь раз проверила телефон. Новостей об Иле не было – время еще не настало. Ожидание тяжелым грузом лежало на душе.

Они почти вернулись к замку. Проходя мимо маленького базара с поделками местных мастеров, Чарли услышала сигнал поступившего сообщения. Сердце больно подскочило в груди. Она замерла под фонарем в ярком круге света, боясь взглянуть на маленький экран. Рейф наблюдал за ней с искренним участием и ободряюще улыбался. От волнения Чарли с трудом различала слова.