Эверест. На грани жизни - Екатерина Васина

Виктор как-то не слишком весело хохотнул.

— Ну глюки на вершинах не секрет. Их даже научно объяснили.

— Ты про науку часто вспоминаешь, когда каждый час дохнешь и при этом еще помогаешь идти остальным? К чему вообще разговор?

— Да не нравится мне эта драка. — вдруг серьезно произнес Виктор. — Помнишь три года назад на К2 шестерых накрыло? Тогда только одного сумели вытащить, да и то потом ноги ампутировали.

Я кивнул: в той группе тогда навсегда остался на склоне один из моих знакомых.

— Перед восхождением. — хмуро продолжил Виктор. — У них в лагере тогда драка произошла. Говорят, из-за женщины.

— И что?

— Да вроде ничего…

— Слушай. — я развернулся к нему, стараясь оставаться спокойным. — Мы все становимся слишком чувствительные к мелочам при восхождении. Но надеюсь тебе хватит ума молчать о своих наблюдениях остальным участникам?

— Мне то хватит. — заверил Виктор ничуть не обидевшись. — Но советую смотреть в оба.

— Я всегда смотрю в оба. — отрезал и вернулся к разглядыванию кружки. — Группа набрана из опытных альпинистов, новичков нет. И думаю каждый из них прекрасно знает подобные рассказы. Главное какими их считаешь ты сам. Не первый год же на горе, Виктор. Просто засунь это подальше в голову, думай о другом.

— Хотелось бы.

Я не выдержал. Допил пиво и ушел, сославшись на дела. Да, мы все немного суеверны, но надо помнить главное: ты отвечаешь не только за себя, но и за кучу других людей. Как можешь быть внимательным, если начнешь прислушиваться, приглядываться и выискивать везде приметы?

Я в таких случаях полагался на опыт и чутье.

* * *

День, начавшийся так незабываемо, дальше уже потек более спокойно. Побеседовав с Ангом, я понял, что тут должно быть без неожиданностей. Главный шерп действительно заменил большинство проводников, но в лучшую сторону. Никаких родственников, просто проверенные временем и совместными восхождениями люди. Некоторых я знал, сам с ними поднимался.

Заодно разбирали и проверяли оборудование. Я особенно тщательно отнесся к кислородным баллонам. Без них восхождение, конечно, возможно, но далеко не для всех. Убедился, что есть нужный запас, даже с лихвой, после чего переключился на другое снаряжение.

— С ними на какой высоте рекомендуется спать? — услышал я вдруг за спиной крайне заинтересованный голос, от которого вдруг аж продрало.

Я то думал, что Джулия проваляется в постели остаток дня, а она вон, стоит сзади и довольно улыбается.

Черт подери, ее синяки ничуть не портили. Просто глядя на них хотелось еще раз начистить рыло тому недомерку.

— Начиная с третьего лагеря. — услышал свой голос. — Чтобы не допустить разных неприятных вещей и суметь добраться до вершины. Ты почему встала?

— А я должна лежать? — вскинула брови эта невыносимая женщина. — Вроде ничего не поломано. А светить фонарями… ты серьезно? Да при восхождении чем только не светишь.

Я перебросил веревки Ангу и развернулся к Джулии. Она стояла, скрестив руки на груди, где нарисована была огромная черепаха и красовалась надпись "Зато я терпеливая".

— А как насчет того, чтобы дать организму прийти в себя?

— Я и так в себе. — пожала она плечами. — Алекс, а тебя можно на минуточку.

Я проигнорировал серьезный взгляд Анга. А у Джулии спросил:

— Откуда знаешь, что ко мне так обращаются?

— Так слух хороший. Тем более как еще? Алексей — слишком солидно, Леха — ну знаешь ли, так и хочется тогда продолжить: " А семки есть"?

— Лешенька? — предложил насмешливо.

Джулия в ответ смерила меня взглядом, от которого опять внутри прошлись мурашки и отрезала:

— На Лешеньку не тянешь. Так что, поговорим?

— Да без проблем? — кивнул я.

Отчего бы и не поговорить. Небось, хочет поблагодарить за спасение и заверить, что отныне она у меня в долгу. Так вот, мне ее долги не сдались ни разу. Так и скажу.

Мы отошли достаточно далеко, чтобы не давать чужим ушам возможность подслушивать. Встали прямо под трепещущими разноцветными флажками. Они у меня теперь всегда ассоциировались с Непалом.

— Какая у тебя проблема, Алекс?

Мда, разговор начался несколько не по плану.

— Поясни?

— Вот здесь. — Джулия уперлась пальцем мне в грудь. — Что происходит здесь, раз ты меня терпеть не можешь? Я почему тут допрос устраиваю… у нас одна команда. И мне хотелось бы знать, что в случае опасности, можно будет положиться не только на себя, но и на двух гидов. Не думать, что один из них точит зуб на меня.

Я невольно опустил взгляд на ее руку. И вдруг отметил какая она изящная, беззащитная. На фоне моей загорелой кожи запястье Джулии казалось просто белоснежным, хотя она тоже успела загореть.

На миг вдруг окутало страхом: как она вообще сможет подняться на вершину? Как она сможет покорить Эверест? Слишком худенькая, слишком тонкая.

Разум трезво сообщал, что вершину покоряли и более хрупкие женщины. Но почему-то спокойнее от этого не становилось. Именно эту женщину-медоеда мне пускать на восхождение не хотелось.

Маразм просто!

Я отодвинулся на шаг, разрывая прикосновение и сухо произнес:

— Никогда не смешиваю личное отношение и профессиональное. Можешь не волноваться.

— Извини, — ответила она, — мой мозг продолжает нервничать. Так что будь любезен, объясни уже! А то у меня чувство, что я перед тобой виновата уже самим фактом рождения.

— Что за отношения у тебя с отцом? — спросил в ответ.

В серых глазах Джулии явственно мелькнуло удивление. да уж, интересный у нас разговор выходит. А главное содержательный такой и логичный.

— У меня нет отношений с отцом. — после недолгой паузы произнесла она. — Я живу самостоятельно с девятнадцати лет. Но как…

— Костров в аварии покалечил мою сестру. Она в инвалидном кресле, а твой папочка живет и здравствует. Ему ничего не было, ничего кроме жалкого штрафа.

Слова повисли между нами в вечернем воздухе. Их даже ветер не смог унести. Я прямо таки видел как они переливаются яростными огнями. Кажется, Джулия их тоже видела. Так как глаза у нее потемнели, а тонкие брови сошлись на переносице. Неужели она может быть серьезной?

— Я слышала про аварию. — сказала она. — Как раз тогда только поступила в универ. С отцом уже портились отношения. Да, он редкостный мудак, хотя, наверное, меня за такие слова осудят те, кто считает, что родителей не выбирают. Но почему твоя ненависть перенеслась на меня?

— Возможно, я ошибся в тебе.

Да, да, я умею признавать ошибки, хотя сейчас подобная фраза далась с неимоверным трудом. Челюсти клинило, точно они заржавели.