Фейридейл - Вероника Ланцет

– Вот почему мать послала за тобой солдат. Она… – Я прикусываю губу. – Она замешана в этом, не так ли?

Он хмыкает.

– Ты теперь ненавидишь меня? – осторожно спрашиваю я, вспоминая, в каком состоянии нашла его.

Он был ранен, и довольно серьезно. Еще немного – и стрела могла оборвать его жизнь.

– Родная, после всех тех ужасов, которые я совершил в жизни, ты всерьез думаешь, что я буду ненавидеть тебя? – Он качает головой, и у него на губах появляется улыбка.

Амон притягивает меня к себе, обхватив за плечи.

– Я не презираю твое происхождение, Села. Это было бы верхом лицемерия.

– Мне жаль, что все это случилось с тобой, Амон, – бормочу я. Мое сердце разрывается при мысли о том, через что ему пришлось пройти. – И больно за тебя.

Боги, стоит мне только представить, каким ребенком он был – каким ему не позволили стать, – и моя грудь сжимается от боли.

– Прошу, не надо. Это сделало меня тем, кто я есть. И мужчина перед тобой может защитить тебя.

– Что?.. – шепчу я, подняв на него взгляд.

– Как только встретил тебя, сразу понял, что ты моя, Села. Моя женщина. Единственная, созданная для меня.

– Как?

– Это часть моего наследия Рейва. Они были одними из немногих видов, которые создавали пару один раз и на всю жизнь. Насколько мне известно, они узнавали свою пару при первой же встрече. Все органы чувств словно сливались в одно: запах, осязание, вкус, зрение, слух. Все в тебе заставляло мое сердце учащенно биться, а кровь – кипеть от желания обладать тобой. Со мной никогда такого раньше не было.

– Никогда? – с благоговением повторяю я.

– Никогда, – подтверждает Амон. – Ты будешь моей первой женщиной, моя Села. Так же, как я буду твоим первым мужчиной. Единственным.

У меня перехватывает дыхание, когда я всматриваюсь в его завораживающие глаза, а смысл его слов медленно доходит до меня.

– Ни с кем? – спрашиваю я, не в силах поверить, что этот красивый мужчина раньше не трогал ни одну женщину.

– Ни с кем, – твердо отвечает он.

Цвет его глаз снова начинает меняться, и я вдруг вспоминаю, как он говорил, что это происходит из-за вожделения.

– Моя прекрасная Села, – шепчет Амон, касаясь губами моего лба, затем медленно спускается к щекам, не пропуская ни единого сантиметра кожи.

Он глубоко втягивает мой запах, словно хочет запомнить его.

И я делаю то же самое.

Не только он испытывает это невыносимое влечение. Но и я тоже чувствовала его с самого начала. Мне отчаянно хотелось утонуть в его объятиях, искупаться в его запахе и ощущать его большие руки по всему моему телу.

Сначала я думала, что этот приступ безумия – всего лишь результат долгих лет одиночества. Но что, если это не так? Что, если все дело… в нем?

Амон скользит языком по моей коже прямо ко рту и обводит контур моих сомкнутых губ, властно требуя большего.

Я приоткрываю их, отвечая на его ласки сначала робко, но потом становлюсь более смелой, пока его губы жадно сминают мои. Наши рты сливаются, языки сплетаются с такой яростью, что у меня перехватывает дыхание, и я буквально истекаю желанием.

– Боги, Села… Рядом с тобой я забываю, как дышать, – благоговейно шепчет он мне в губы.

– Возьми мое дыхание, – шепчу я, нежно обдувая его губы.

Он ведет руками по моим ребрам и помогает мне сесть к нему на колени. Наши тела плотно прижимаются друг к другу, и мы отдаемся поцелую.

Я вздыхаю, позволяя ему углубить поцелуй, желая всего, что он может мне дать.

Его вкус обволакивает мой язык, его аромат проникает в меня, и я пьянею от избытка ощущений. Есть только его поцелуй и движения его языка, столкновение наших губ, которые что-то разжигают глубоко внутри меня.

Он твердый там, где я мягкая, сильный там, где я слабая, – просто идеальное совпадение.

– Я все исправлю. – Амон прерывает поцелуй и откидывается назад, наблюдая за мной из-под полуопущенных век. Его зрачки почти черные, но впервые во мне нет ни следа страха, пока я любуюсь его красотой. – У меня есть план, как обелить свое имя. Но до тех пор я не могу рисковать твоей безопасностью, Села.

– Что ты имеешь в виду? – в замешательстве спрашиваю я; туман вожделения все еще застилает разум.

– Может, император и самый могущественный человек, но он ничто без своей армии. Да, многие солдаты в первую очередь преданы империи. Но большинство из них последуют за мной, – отвечает Амон, накручивая прядь моих волос на палец. – Это я сражался с ними бок о бок, тренировался годами. Когда мы начали войну, они поверили в меня, а не в императора.

– Ты хочешь организовать восстание, – шепчу я.

Амон кивает.

– Вот почему они охотятся за мной. Их пугает не то, что я раскрою правду о случившемся, а то, что я соберу против них армию. И они понимают, что именно это я собираюсь сделать.

– Сколько времени это займет?

– Несколько недель, чтобы все организовать. Может, чуть больше. – Он вздыхает. – Мне нужно связаться с каждым легионом и посмотреть, кто из них последует за мной. А в конце мы спланируем синхронные атаки на столицу. Цель не в том, чтобы добраться до нового императора, – я могу сделать это самостоятельно. А в том, чтобы заручиться поддержкой людей.

– Ты так много мне рассказываешь… Разве не боишься, что я могу все сказать матери?

Он качает головой.

– Я знаю, что ты не предашь меня. Откуда? Не могу сказать. Но эта уверенность живет у меня прямо в сердце, Села.

– Я не предам тебя, – заверяю его. – Я совершенно не симпатизирую империи.

Амон хмыкает, глядя на меня, и его губы растягиваются в усмешке.

– Я не представлял, как к тебе подступиться, – говорит он. – Я был так потрясен чувствами, которые ты во мне пробудила, что не знал, как убедить тебя дать мне шанс. Особенно когда узнал, в каком положении ты находишься. Иногда твои мысли могут быть довольно громкими.

Я закатываю глаза.

– Я подумал, что, если поделюсь с тобой своими секретами, ты поймешь, что я искренен. Что никоим образом не пытаюсь использовать тебя в своих целях.

– Ты выбрал верную тактику. – Я подмигиваю ему. – И цветок сыграл свою роль.

– Ты ухаживала за ним каждый